В монстров можно вбивать осиновые колья, стрелять в них серебряными пулями, идти на них с факелами и вилами, но они всё равно найдут повод вернуться на экраны. И касается это даже самых безнадёжных случаев. «Мумия» за своё почти 100-летнее существование пережила столько клинических смертей, что, казалось бы, лишилась всех шансов на успешную реинкарнацию. Однако мало того, что 16 апреля 2026 года вышел авторский взгляд Ли Кронина на нежить из гробницы, так ещё и Universal, родина зловещего египтянина, объявила о запуске четвёртой части одноимённых блокбастеров с Бренданом Фрэйзером. На фоне таких новостей вопросы о столь поразительной живучести «Мумии» возникают сами собой, так что самое время проанализировать феномен этой франшизы и разгадать её секреты.
Не лезь, убьёт
Почти всех чудовищ раннего периода Universal (с 1910-х по начало 1930-х) объединяет одно сходство: они основаны на произведениях таких классиков жанровой литературы, как Роберт Льюис Стивенсон (Доктор Джекил/Мистер Хайд), Мэри Шелли (монстр Франкенштейна), Брэм Стокер (Дракула) и Герберт Уэллс (Человек-Невидимка). Но бинты «Мумии» тянутся прямо из её исконной родины. 1920-е стали временем резкого всплеска интереса к Древнему Египту, его мифологии и истории. Раскопки там велись ещё со времён наполеоновского вторжения, но именно 1922 год стал поворотным моментом, так как британцы обнаружили гробницу Тутанхамона — нетронутый памятник умершей цивилизации возрастом около трёх тысяч лет. Находка потрясла научное сообщество, стала культурным достоянием Египта, а заодно породила волну мифов в западном медиа. Особенное место среди них заняло так называемое «проклятие фараонов», о котором заговорили вскоре после смерти человека, напрямую ответственного за знаменательную раскопку — Джорджа Герберта, пятого графа Карнарвона. С 1923-го газеты отчаянно доказывали правдивость сформировавшейся легенды, ведь экспедитор оказался не единственной жертвой этой «порчи» (к 1929-ому умерло ещё 13 человек, причастных к вскрытию гробницы). Столь мрачный информационный фон только усилил всеобщую одержимость загадками Египта.
Для главы Universal Карла Леммле‑младшего «проклятие фараонов» стало идеальной основой для будущего хита, способного встать в один ряд с «Дракулой» (1931) Тода Браунинга и «Франкенштейном» (1931) Джеймса Уэйла. Ибо впервые основой для студийного фильма о монстрах стали не классические романы, а страшные сказки, взятые из реальной жизни. Однако первой попыткой сценарного осмысления данной темы стала не «Мумия», какой мы её знаем, а девятистраничный текст под названием «Калиостро». В нём маг в возрасте четырёх тысяч лет, поддерживающий в себе жизнь специальными нитратами, становится серийным убийцей, что выкладывает по Сан-Франциско кровавую дорожку из женщин, хотя бы отдалённо похожих на бывшую любовницу, предавшую его много веков назад. Столь дикий синопсис вдохновил студию, проекту был дан «зелёный свет», а его адаптацию в полнометражный фильм доверили Джону Л. Болдерстону, уже набившему руку на прошлых хоррорах Universal (уже упомянутые «Дракула» и «Франкенштейн»). Но вместо того, чтобы развивать чужой бред, он серьёзно переработал материал, использовав до кучи и свой журналистский опыт (Болдерстон освещал раскопки гробницы Тутанхамона для газеты New York World). По итогу он вернул историю туда, где ей и место — обратно в Египет.
Как слёзы на песке
На первый взгляд, классическая «Мумия» 1932 года мало чем способна удивить, особенно на уровне сюжета: сценарная структура Балдерстона из прошлых монстр-фильмов его сочинения без каких-либо изменений перекочевала и сюда. Загадочное существо пробуждается от вечного сна, успешно ассимилируется в социуме и пытается заманить в своё логово «даму в беде». Но в нюансах это куда более любопытное кино. На режиссёрский пост посадили легендарного оператора Карла Фройнда (человека, работавшего с Фрицем Лангом на «Метрополисе», на секундочку), так что влияние немецкого экспрессионизма ощущается не номинально, а фактически в каждом кадре. «Камерность» постановки (из локаций тут буквально музей и пара кабинетов) компенсируется виртуозной работой с освещением и камерой. Актёр Борис Карлофф, до этого момента вписавший себя в хоррор-канон образом монстра Франкенштейна, продолжает оттачивать своё уникальное экранное присутствие, миксующее между собой грозную стать и глубокий трагизм.
К тому же «Мумия» — скорее готический романс о потерянной любви, помещённый в нетипичный для жанра экзотический сеттинг Египта, чем ужастик про перебинтованного зомби, которого от него можно ожидать. Шутка ли, но в полном «замотанном» состоянии Карлофф появляется в кадре всего один раз за фильм (зато как!). Остальное же время артист расхаживает в людском обличии, украшенный слоем легкого «старческого» грима, и потому всё равно использующим в качестве главного актёрского инструмента пронзительную гипнотику своего взгляда: тяжелого, зловещего, меланхоличного. Эти качества применимы и в адрес самого фильма, преисполненного драматическим надрывом и неожиданным артистическим изяществом, которые выдерживают проверку даже анахронизмами старого кинопроизводства (особенно по части кастинга и экзотизации Востока). Это было первое полноценное окно в тот самый страшно манящий Египет, о котором читатель узнавал из газетных заметок. При этом Фройнд не постеснялся ввести в ленту комментарии в адрес колониализма, превращая тем самым жреца Имхотепа с его навязчивой идеей обратить в песок всё, что ему дорого, в ходячую манифестацию кармической расплаты за жадность и любопытство человечества.
Море грязных бинтов
Но это не помогло побить кассовые рекорды других монстров (370 тысяч долларов у «Мумии» против одного миллиона сборов «Дракулы») и моментально влететь в сердца хоррор-фанатов. Планов на сиквел не последовало. Итоговое возвращение обитателя саркофагов произошло уже в совершенно иной форме: за восьмилетний перерыв между картинами успели принять кодекс Хейса (правила, направленные против аморальщины в кино) и в целом усилить цензурный аппарат. Вместо того, чтобы продолжать историю Имхотепа (повод для его воскрешения точно придумали, если бы захотели), «Рука Мумии» (1940) Кристи Кэбэнна стала чем-то вроде вольного ремейка трудов Фройнда и Болдерстона, но с фабулой, ушедшей в сторону более прямолинейного «страшного приключения». Нарративные биты в виде проклятой гробницы, злого жреца, незадачливых археологов и несчастной девушки, оказавшейся посреди всего этого переполоха, можно было без стыда использовать и хоть по несколько раз подряд. Что и произошло в прямых продолжениях «Руки»: «Гробнице мумии» (1942), «Призраке Мумии» (1944) и «Проклятии Мумии» (1944). У серии появилась нечто похожее на эпизодическую структуру, свойственную сериалам. И несмотря на однообразие, фильмы честно двигали единый сюжет. Однако вместо трагичного персонажа с автономной мотивацией титуальный монстр стал агрессивной марионеткой в руках рядового колдуна, что использует живой труп в качестве охранника культурного наследия древнего Египта. Зомби-душитель в марлевых обмотках, что больше гнева богов боится огня факелов — несколько унизительная метаморфоза, но именно она задала траекторию развития образа во что-то узнаваемое и отлично смотрящееся в «монстр-ассортименте» студии.
Стоило последним частям «мумийной» саги отгреметь в кинотеатрах, спустя почти десятилетие Universal отправила марлевого злыдня туда же, куда она отправляла и всех остальных чудищ: в комедийные ленты легендарного юмористического дуэта Бада Эбботта и Лу Костелло. После этой совершенно никому не нужной встречи, обернувшейся финалом сотрудничества комиков с «юниками», трупешник буквально пошёл по миру. Иронично, но следующими, кто на полную катушку воспользовался наследием несчастного ископаемого, стали англичане: студия Hammer слепила на его основе одну из своих самых прибыльных франшиз, добавив в американский хоррор эпохи «кодекса» больше грязи, стиля, телесности и насилия. Если же придерживаться голливудского канона, то наш злодей продолжил жить как второплановый гость в «чудовищных коллабах» и симпатичных «культовых» фильмах вроде «Взвода Монстров». И всё это вплоть до момента, пока в конце 1990-х Universal не решил снова открыть гробницу.
Живее всех живых
Вдохновившись тектоническим успехом Спилберга и «Индианы Джонса», студия передаёт франшизу «Мумии» в руки Стивена Соммерса и тем самым запускает процесс одной из самых ярких жанровых мутаций в истории кино. До жути горячий каст, полный красивых актёров; техниколорный лоск в каждом кадре, мощный сплав блокбастерной зрелищности с эффективными хоррор-элементами (скарабеев помните?) и эстетикой тематических парков аттракционов — всё это собралось в фильме 1999 года. Для олдов даже вернули Имхотепа с романтической предысторией, но вместе с тем усилили его экранные способности до такой степени, что смог устраивать библейские казни просто по приколу. «Мумия» Соммерса стала коллективным счастливым воспоминанием киноманов на рубеже тысячелетий, что отдаёт блеском в громадных голубых глазах кричащего Брендана Фрэйзера. Народный успех, которому сложно подобрать аналоги. Тем больнее воспринимается спуск столь ярко родившейся суперфраншизы по нисходящей, ибо каждая новая часть начала допускать классические ошибки: делать ставку на графику, неловкий юмор и голый размах.
Андрей Станкевич
И если у «Мумии возвращается» (2001) ещё был безбашенный шарм, свойственный работам Соммерса, который своей залихватской хаотикой способен даже из технологического позорища (коим стал компьютерный Дуэйн Джонсон со скорпионьим туловищем) сделать нечто запоминающееся, то «Гробница Императора Драконов» (2008) таким уже похвастаться не могла. При многообещающей смене сеттинга с Египта на Древний Китай, вводе в актёрский состав легенд гонконгского кино уровня Мишель Йео и Джета Ли, всё упёрлось в неприятные факты: Роб Коэн — режиссёр из рук вон плохой, а рекаст Рэйчел Вайс на Марию Белло выбивал из колеи сильнее любых CGI‑рестлеров. Помимо всего прочего, «Гробница» стала ещё и попыткой в легаси-сиквел: одним из основных действующих лиц фильма стал сын протагониста, Рика О’Коннелла, Алекс (Люк Форд), в то время как самому персонажу Фрейзера аккуратно начали угрожать экранной смертью. Горькая ирония заключалась в том, что в реальности актёр как раз в то время начал расплачиваться здоровьем за свою конскую самотдачу на съёмках прошлых частей. Выкладывался он в трюках и на «Гробнице», правда чтобы не изнывать от адской боли во всём теле, Фрейзер расхаживал по площадке в «экзоскелете» из ледяных компрессов, спрятанном под одеждой. После триквела его самочувствие было окончательно угроблено: артист на долгие годы застрял у хирургов и постепенно исчез из мейнстрима. Если что-то и может идеально описать смерть соммерсовской «Мумии», то это печальная судьба её главной звезды. Хотя, как оказалось, падать ещё было куда. Повезло, что пришлось это не на долю команды «Мумии» 1999 года.
Вселенная, которой нет
В 2017 году Universal решила, что им кровь из носу нужна своя киновселенная, дабы конкурировать с MCU, почти монополизировавшей внимание зрителя в мультиплексах. Тут-то и старые бесы вновь вылезли из саркофага. «Мумия» с Томом Крузом должна была положить начало Dark Universe — амбициозному киносериалу с мощнейшим средоточием звёзд во главе угла: Хавьер Бардем (монстр Франкенштейна), Джонни Депп (Человек‑невидимка) и Рассел Кроу (доктор Джекилл, местный аналог Ника Фьюри вперемешку с Халком). Концептуально это выглядело как идея мейджора сделать альтернативу «Лиги выдающихся джентльменов» (где каталог персонажей состоял из литературных легенд всех мастей) или же, если попроще, «Мстителей» для фанатов старых хорроров. Идея сколь крупная, столь же и бесконечно тупая, что только подтвердилось позорным провалом ребута «Мумии», ставшей первым и последним комом в этой поломанной схеме.
Этот редкий промах Тома Круза в качестве суперзвезды и продюсера оказался проектом, что умудрился собрать в себе все возможные производственные косяки. Слитый трейлер без дорожки саунд-эффектов разлетелся на мемы: Круз стал качать права на площадке и периодически отправлял режиссёра Алекса Курцмана «на перекур», впоследствии управляя процессом съемок. Кристофер МакКуорри, постоянный коллаборатор Круза, был приглашён в качестве скрипт-доктора, вынужденного подвести корявый сценарий под что-то не только стройное, но и подходящее имиджу актёра (откуда и вылезли уморительные ремарки в сторону свежего внешнего вида известного трюкача). Последнее оказалось напрасным, так такой бардак даже десяток специалистов бы не привели в надлежащий вид. Каждые 10 минут лента стопорится, чтобы загрузить зрителя экспозицией и буквально ткнуть его носом в склянку с вампирскими клыками. Тон фильма лихорадит так, словно он перегрелся на солнце: без единого намёка на жанровый баланс, выдержанный Соммерсом в его картинах. Эгоманьячность Круза спасла проект от полного кассового провала (за что спасибо Китаю), но в итоге оставила от Dark Universe лишь промо-фото с актёрским составом (которое спустя годы всё сильнее выглядит как фотошоп) и выставила эту бестолковую затею на посмешище.
Старые монстры, новые трюки
После того, как «проклятие мумии» схлопнуло целую вселенную, едва та успела сформироваться, бинтованный монстр оказался в статусе прокажённого. Впрочем, это касалось и остальных чудовищ Universal, которые в разной степени доказали свою непривлекательность для новой аудитории. Но в какой-то момент в игру вступил Джейсон Блум и его продакшен Blumhouse, пользующийся заметным авторитетом в мире современного хоррора. Он вернул всё к исходной стадии: никаких блокбастеров, ужастики должны быть ужастиками и рулить их производством стоит не просто талантливым жанровым постановщикам, а людям, что неровно дышат к чёрно-белой классике про вампиров и оборотней. «Человек-Невидимка» (2020) Ли Уоннелла оказался отличнейшим стартом этого свежего направления, хитроумным параноидальным триллером про супружеский абьюз с лёгкими фантастическими нотками. Дальнейшая плавность данного курса была подорвана самим же Уоннеллом и его прочтением «Человека-Волка» (2025), ставшего провальным драматическим исследованием токсичной маскулинности сквозь призму бади-хоррора а-ля «Муха».
Интересно здесь то, что параллельно с этими событиями Джейсон Блум вместе с другом и соратником Уоннелла, Джеймсом Ваном (автором «Пилы» и основателем продакшена Atomic Monster), начали курировать секретную разработку проекта по «Мумии» вне стен студии Universal, что является беспрецедентным случаем переезда столь икононического персонажа (под своим официальным, почти столетним тайтлом) из родного дома в «дом, который построил Фредди» aka кинокомпания New Line Cinema. Вишенкой на торте, правда, стало другое: появление на карте этого проекта постановщика «Восстания Зловещих Мертвецов» (2023), Ли Кронина, по итогу сформировавшего облик будущего фильма настолько сильно, что имя автора стало официальной частью названия киноленты — Lee Cronin’s The Mummy. Выпендрились так выпендрились.
Куда копать?
На фоне отзывов кронинской «Мумии» с тестовых показов («лютый мрак, жуть и жесть» в хорошем смысле) особенно забавно выглядят последние новости о том, что в 2028-м Universal вернётся к четвертой части приключенческой «Мумии» с Фрейзером, Вайс и египетским сеттингом. Режиссёрами уже назначен популярный нынче дуэт Radio Silence (Мэтт Беттинелли-Олпин и Тайлер Гиллет), заслуживший народную любовь дилогией «Я иду искать» и легаси-сиквелом-формацией франшизы «Крик». Наверное, лучше людей для такой непростой работёнки, как возвращение Рика О’Коннелла в седло и недопуск неугодного триквела в фанатский канон, и не сыщешь. Расклад лучше некуда, но состоится ли он — вопрос открытый. Ответ на него будет напрямую зависеть от того, сможет ли Кронин обмануть «проклятие фараонов».
И даже если всё обернётся провалом, столетняя история «Мумии» уже успела пройти путь от готической трагедии до B‑movie конвейера, от дорого поп-аттракциона до брутального экзорцист-хоррора (коим и является лента Кронина). Цикл раскрыл почти все грани этого чудного персонажа. Однако секрет его живучести всегда лежал на поверхности.
Ведь то, что мертво, умереть не может.
Варков
