«Борат», вампиры и школьники: каким бывает мокьюментари?

Евгения Зобнина

«Борат-2» на днях стал лучшей комедией по версии «Золотого глобуса». Казахский журналист Борат Сагдиев в век новой этики и на фоне протестующих казахстанцев продолжает глумиться над трамповскими АсАшАй, а АсАшАй его за это очень любят. Но если первый «Борат» выглядел как что-то невероятное в сатире, то его продолжение с феминизмом и пандемией — ожидаемый набор шуток и ходов. Да и нравы (именно нравы, а не повестка) за 14 лет с выхода первой части не изменились; и это, скорее, удивительно для нашей реальности, чем для «Бората».

При этом «Борат» остаётся одним из лучших в жанре мокьюментари. На протяжении всей картины зритель только и делает, что спрашивает себя: «Этот герой (не Борат) настоящий? Не может быть! Не может он так говорить». Такие попытки отличить истину от псевдо — это то, на чём строится мокьюментари и чем оно живёт.

Обзор фильма «Борат 2»: путешествие от провокационной комедии к затяжной депрессии
Спустя 14 лет вышло продолжение нашумевшего фильма «Борат». И если первая часть была запрещена для показа в российских кинотеатрах, то премьеру этой картины могут увидеть уже все желающие на стриминговом сервисе Amazon Prime Video с 23 октября.

Слово «мокьюментари» происходит от to mock — издеваться и documentary — документальный. После расшифровки всё становится понятно: жанр буквально издевается над реальностью/документальностью. Я бы даже не назвала это жанром, это какой-то стык, пространство между игровым фильмом и документальным. От документалок мокьюментари берет стилистику, киноязык и инструменты повествования, а от игрового кино — собственно историю и героев, которых в реальность встраивают.

Мокьюментари возник как ответ документалистам, которые научились манипулировать хроникой и смешивать реальные кадры с постановочными. Помните, как у Финчера в «Манке»? В истории о сценаристе «Гражданина Кейна» одна из сюжетных линий — это производство фальшивой хроники накануне выборов. Главный герой Герман Манкевич смотрит пленку и говорит режиссёру: «Если бы актёры играли получше, тебе было бы совестно». Тот отвечает: «Из них только половина актёры». В ночь голосования, когда побеждает кандидат, за кого призывали голосовать в «хронике», режиссёр кончает жизнь самоубийством.  

Любопытно, что одним из первых на фейки в документалистике ответил как раз режиссёр и актёр «Гражданина Кейна» Орсон Уэллс. Его радиопостановка «Война миров» по Герберту Уэллсу — это первая попытка соединить реальность с выдуманным (об этом говорит культуролог и доцент ВШЭ Оксана Мороз). В якобы прямом эфире люди слушали трансляцию настоящей битвы с инопланетянами. Были и комментарии экспертов, и включения журналистов, и обращения нацгвардии и генерального прокурора. Американская нация была в ужасе.

Примерно такой же эффект на советских людей произвел тот факт, что Ленин — гриб.

В 1991 году на Ленинградском телевидении известный музыкант Сергей Курёхин и журналист Сергей Шолохов в течение часа подробно разбирали, как Владимир Ильич превратился в гриб (спойлер: слишком много ел галлюциногенных грибов).

По их стопам пошёл и журналист Андрей Лошак, который создал цикл «Россия. Полное затмение» на НТВ в 2012-м. В своих фильмах он рассказывал о пунктах из «Плана Даллеса» — популярной теории заговора о том, как США морально разлагают СССР и впоследствии Россию. Лошак провёл очень серьёзное расследование и нашёл десятки сенсаций: ковры-убийцы, телезомби и нацисты-мутанты. Удивительно, как до сих пор «Полное затмение» очень органично смотрится рядом с другими проектами НТВ.

С начала 2000-х, когда медиа полны фейков и разборов этих фейков (которые иногда тоже фейк!), мокьюментари или фильмов, снятых в этой стилистике, становится всё больше. Выделяют и поджанры: «потерянная плёнка», эталоном которой считается «Ведьма из Блэр» или скринлайф, которым в последние годы сильно увлёкся режиссёр Тимур Бекмамбетов. Но классификация всё ещё даётся с трудом. Фильм считается мокьюментари, если он, подражая документальному, снят на ручную камеру? А фильм, в котором, как в «Борате», смешивается игровое и документальное? А когда героям не говорят, что они участвуют в подделке — это что?

Из всех современных игровых фильмов, снятых в стилистике мокьюментари, я бы выделила «Реальных упырей»/«Чем мы заняты в тени» (What We Do in the Shadows) от Джемейна Клемента и Тайки Вайтити. Последнего сейчас все знают по «Кролику Джо-Джо» и смешному «Тору: Рагнарёк». Но сага о новозеландских вампирах в разы интереснее, чем сага от Marvel.

«Чем мы заняты в тени»

В Веллингтоне в Новой Зеландии три вампира снимают старый дом. Дикон служил в секретной нацистской армии вампиров, Виаго не успел за своей возлюбленной, и та очень быстро постарела, а Владислав стал прообразом для самого Дракулы. На чердаке спит 8000-летний Петир, похожий на Носферату. Еще у них есть слуга-фамильяр Джеки, которая ждёт укуса и последующего за ним превращения в вампирессу, но самим вампирам не до этого. Хотя Джеки исправно водит к ним в гости знакомых, из которых можно пить кровь.

Дикон, Виаго и Владислав с удовольствием рассказывают и показывают на камеру, как они живут, превращая весь фильм в реалити-шоу. Соседи вампиры как сёстры Кардашьян, сплетничают и скандалят, параллельно попивают кровь, превращаются в летучих мышей и сражаются с оборотнями. Такая вот скромная, но полная драматизма жизнь. Ещё до «Реальных упырей» любой фильм о вампирах воспринимали как пародию, поэтому у создателей картины была вдвойне сложная задача. Им нужно было в старом материале, из которого уже народилось шуток и образов, найти новое и желательно смешное.

Вайтити и Клемент смогли, и, конечно, всё необходимое им дал жанр. Волшебные существа вынуждены жить в современном мире, и это столкновение магического и бытового увлекательно фиксирует ручная камера. Вампиры собираются за общим столом и решают, кто из них должен мыть посуду. Поход в бар — проблема, ведь нежить не может войти в дом без приглашения, а секьюрити готовы сделать это только за пять долларов. Вокруг десятки ситуаций, в которых герои ведут себя нелепо, потому что очень хотят быть как все, но природа не позволяет.

После «Реальных упырей» создатели выпустили одноимённый сериал, который наши локализаторы наконец назвали как надо: «Чем мы заняты в тени». В нём уже новая тройка вампиров (среди которых появляется дама) пытается наладить быт, но уже в Нью-Йорке. К ним подселяется новая модификация нечисти — энергетический вампир Колин Робертсон. Больше внимания и сюжета уделено слуге-фамильяру Гильермо, который жаждет обрести бессмертие и идёт ради этого на всё. Несмотря на то, что сериал наследует и сохраняет идею и юмор оригинального фильма, больший хронометраж не совсем идёт ему на пользу. В сериале сюжет как бы растягивается, и шутки не такие концентрированные, как в фильме, когда за первой сразу следует вторая, а потом всё добивает панч. Зато у сериала есть потрясающая серия (первый сезон, седьмой эпизод), ради которой, кажется, это всё и затевалось. Там вы встретите столько камео и отсылок, что сойдёте с ума от гиковского счастья.

«Чем мы заняты в тени» — это такая пародия на очень серьёзные картины, в которых вампиры вершат злодеяния и убивают невинных жертв. Но что если я скажу вам, что мокьюментари умеет смеяться не только над игровым кино (это легко!), а ещё и над документальным.

Три документалки Netflix, после которых вы захотите удалиться из соцсетей
Рассказываем о любопытных документалках: фейсбук-расследование, семейная драма в прямом эфире и антиутопия, где людьми правят алгоритмы.

«Американский вандал»

«Американский вандал» — безумно смешной сериал, в котором собраны все клише серьёзного документального расследования. Netflix смеётся сам над собой, и это два сезона чистого удовольствия. В первом мы знакомимся с командой старшеклассников из школьной телестудии. Питер Мальдонадо и Сэм Эклунд пытаются разобраться с очень странными делами, которые творятся в их средней школе. Кто-то баллончиком нарисовал на автомобилях учителей 27 пенисов! Быстро находят и отчисляют местного хулигана, который повсюду (вот это совпадение) рисует пенисы. Но школьники из телестудии не верят в его виновность и начинают расследование.

Во втором сезоне Мальдонадо и Эклунд уже становятся звёздами. Права на их первую документалку покупает сам Netflix, а их самих приглашают провести новое расследование — о злоумышленнике, который устроил в школе «Коричневую лихорадку» (или «Обосралипсис»).

Нужно сразу оговориться, что пенисы и фекалии в «Американском вандале» — это лишь часть сюжета, а не движок для шуток. В сериале юмор строится на очень серьёзном подходе детективов. Здесь есть классическая доска с нитками и зацепками, реконструкции событий, графика, изучение хроники в соцсетях — это классический набор документального расследования. А предмет изучения — это классический набор средней американской школы: вечеринки, отношения с учителями, мастурбация, первая любовь и т.д.

Визуально «Вандала» не отличить от самых известных документалок того же Netflix. Но и драматургически — это самый что ни на есть детектив. Мастерски выстроенная интрига увлечёт даже зрителя, с документальным кино не знакомого. И проблематику в мокьюментари тоже никто не отменял. Вытирая слёзы от смеха, готовьтесь плакать от школьных воспоминаний. В «Американском вандале» вы обязательно найдёте себя.


Смотреть мокьюментари не только интересно, но и крайне полезно. В такой игровой форме можно искать манипуляции с картинкой, незаметный монтаж и подмену фактов. Хотя нейросети уже обгоняют человеческий разум, и скоро, кажется, любой документальный фильм будет немного, но мокьюментари.

Автор студии документального кино «Амурские волны». Сняла сериал о современных мошенниках (Кинопоиск HD), фильмы-расследования о теракте в питерском метро и психоневрологических интернатах (Дождь).

Понятно