«Барашек в ящике»: мальчик Шрёдингера, который не нравится родителям

8 октября в российский прокат выходит «Барашек в ящике» (Hako no Naka no Hitsuji) — новый фильм Хирокадзу Корээды, участвовавший в основном конкурсе Каннского кинофестиваля. Режиссёр «Магазинных воришек» и «Посредников» впервые полноценно зашёл на территорию научной фантастики и представил недалёкое будущее, где погибшего человека можно вернуть домой в виде андроида. Правда, технологический прогресс волнует Корээду гораздо меньше, чем исследование граней человеческой морали. «Барашек в ящике» продолжает его многолетний разговор о семье, потере и детях, которым приходится расплачиваться за решения взрослых. Только на этот раз один из них работает на искусственном интеллекте.

Два года назад архитектор Отонэ (Харука Аясэ) и плотник Кэнсукэ (Дайго Ямамото) потеряли семилетнего сына Какэру. Однажды супругам приходит предложение от компании REBirth, которая предоставляет пережившим утрату людям гуманоидных роботов, созданных по образу погибших близких. Так в доме появляется новый Какэру (Риму Куваки) — мальчик с лицом и некоторыми воспоминаниями их сына, встроенным GPS-трекером и интеллектом, который владельцы при желании могут регулировать. Мать почти сразу начинает относиться к нему как к вернувшемуся ребёнку, а отец демонстративно держит дистанцию, сравнивая андроида то с тамагочи, то с роботом-пылесосом.

За отношением супругов к Какэру стоят разные способы пережить потерю. Кэнсукэ продолжает переживать смерть сына и не позволяет его копии занять освободившееся место. Отонэ, наоборот, хватается за возможность вернуть привычный семейный быт и подстраивает жизнь под нового ребёнка. Она настолько легко принимает подмену, что временами специально игнорирует различия между человеком и машиной. Режиссёр намеренно не превращает ни одну из этих реакций в одобряемую: отец постепенно привязывается к мальчику, которого отказывался признавать, а материнская любовь сталкивается с проблемой посложнее искусственного происхождения сына. «Новый» Какэру оказывается не особенно заинтересован в том, чтобы навсегда остаться «старым», то есть таким, каким его помнят взрослые. Он наблюдает за работой родителей, интересуется архитектурой и плотницким ремеслом, заводит друзей и постепенно начинает задавать вопросы, которых от качественной копии никто не заказывал.

С этого момента «Барашек в ящике» отходит от фантастической составляющей. Вопрос о том, способен ли искусственный интеллект стать человеком, Корээду интересует заметно меньше отношений между ребёнком и взрослыми, которые заранее решили, каким их чадо должно быть. Супруги получили андроида, потому что хотели вернуть конкретного мальчика со знакомым лицом, голосом, привычками и воспоминаниями. Вместо этого им приходится наблюдать, как идеальная копия приобретает свои интересы и всё сложнее помещается в приготовленное для неё место.

Если вы решили, что заглавие отсылает к знаменитому роману Филипа Дика «Мечтают ли андроиды об электроовцах?», то это не совсем так. Название фильма связано с «Маленьким принцем» Антуана де Сент-Экзюпери, которого мать читает Какэру. Не сумев нарисовать подходящего барашка, лётчик изображает ящик и предлагает Маленькому принцу представить животное внутри него. Корээда использует тот же принцип с роботом: окружающие смотрят на него и видят то, что им нужно. Отонэ — сына, а Кэнсукэ — бытовой прибор с хорошо знакомым лицом (поначалу), который должен облегчить переживание утраты. Сам же Какэру остаётся своеобразным пустым ящиком, который взрослые торопятся заполнить представлениями, фантазиями и чаяниями. Только внутри уже развивается нечто, с этими представлениями не совпадающее. Уже пора шутить про кота Шрёдингера: мальчик вроде есть, а вроде и нет.

Как нейросети заставляют нас переосмыслить фильмы об искусственном интеллекте

Способна ли машина написать симфонию, создать шедевр?

2х2.медиаАрина Пырина

Сюжет сложно назвать новым. Детей-андроидов кинематограф воспитывал ещё задолго до нынешнего интереса к нейросетям. Но Корээда решает не следовать протоптанной дорожке и разворачивает сюжет в другую сторону, ориентируясь на чувства героев. Впрочем, режиссёр не пытается сделать технологическую часть оригинальной: мир будущего отличается от современной Японии несколькими деталями вроде доставки вещей дронами и существования человекоподобных роботов. Устройство искусственного интеллекта объясняется ровно настолько, насколько необходимо сюжету.

Постановщик использует жанр как условие для мысленного эксперимента. Его интересует, что произойдёт с человеком, если технология позволит поселить воспоминание в соседней комнате. Можно ли закончить переживать смерть, когда погибший снова обращается к тебе «мама» или «папа»? Что делать, если воскрешённый близкий однажды перестанет соответствовать человеку, которого ты помнишь? Возможность создать цифровую копию умершего существует в ленте только для того, чтобы режиссёр вновь вернулся к привычной для себя теме утраты, но ещё буквальнее. Он десятилетиями проверяет семью на прочность, последовательно убирая из неё основание за основанием.

Так, когда Какэру встречает брошенных владельцами андроидов-детей, а рядом с ними видит сбежавшего от родительского насилия живого мальчика, разница между искусственным и настоящим теряет значение. Одного ребёнка можно заказать, другого — родить, но ни происхождение, ни набор микросхем не гарантируют, что взрослый будет готов заботиться о нём, когда тот перестанет соответствовать ожиданиям.

Однако при всех плюсах «Барашка в ящике» сложно назвать одной из самых точных работ Корээды. В какой-то момент фильму становится тесно от количества заложенных в него идей. Кроме скорби родителей и взросления мальчика, режиссёр успевает поговорить о брошенных детях, домашнем насилии, отношениях Отонэ с матерью, природе, архитектуре, ремесле, ответственности создателя и потенциальном бессмертии искусственного интеллекта. Уже упомянутый «Маленький принц» появляется так настойчиво, что зрителю практически не оставляют возможности самостоятельно догадаться, откуда взялось название. Не всегда хватает пространства и персонажам. Родительская линия работает в первой половине, когда Отонэ и Кэнсукэ учатся находиться рядом с копией сына, но ослабевает к финалу, когда история выходит за рамки камерной. Но даже перегруженность выглядит продолжением характерной для Корээды интонации.

Фильм работает лучше всего, если не ждать от него высказывания об искусственном интеллекте. Корээда использует современную технологическую тревогу для продолжения разговора, который он начал задолго до появления индустрии цифрового воскрешения. В итоге получилась неровная, но очень тёплая и трогательная история. Она уступает лучшим картинам режиссёра в естественности, зато сохраняет главное качество — редкую способность смотреть на семью без желания дать ей определение. К финалу вопрос о том, настоящий ли Какэру, окончательно теряет смысл. Гораздо интереснее другое: если ребёнок способен меняться, дружить, привязываться и искать своё место в мире, сколько ещё доказательств его существования требуется взрослым?

«Надежда»: невероятно смешной сай-фай На Хон-джина о вторжении инопланетян

Когда полномочия Веры и Любви уже исчерпаны.

2х2.медиаЕвгений Белоусов