Астрал с улицы изгоняющих Вязов: трудности перевода в российском кинопрокате

Иван Афанасьев

В российских кинотеатрах 27 мая выходит фэнтези Ci sha xiao shuo jia (дословный перевод – «Одиссея писателя»), у нас окрещённый не иначе, как «Ассасин. Битва миров». Название фильма перекликается сразу с двумя популярными явлениями в поп-культуре: «Война миров» и Assassin’s Creed. Зачем маркетологи «косят» под известные тайтлы и делают такие странные переводы? Кинокритик Иван Афанасьев, ранее занимавшийся планированием репертуарной сетки в кинотеатре, выдал свои соображения на этот счёт, а заодно опросил представителей кинопрокатных компаний.

Локализация названий зарубежных картин для российского зрителя – это, на самом деле, тяжкий труд. Настолько, что феномену переводов посвящён не один материал. Самый известный пример – это Inception Кристофера Нолана (дословно «Внедрение»), который у нас в прокате вышел под названием «Начало». И ведь многие из нас ни разу не задумывались – начало чего? Доминик Кобб сам говорит, что у сна нет ни начала, ни конца – мы оказываемся в нём, когда тот уже вовсю идёт в нашей голове.

Другой пример крайне интересный – всеми любимый «Форсаж» в оригинале называется Fast & Furious, т.е. «Быстрый и неистовый». Самое интересное, что каждый следующий сиквел картины 2001 года что-то креативно менял в названии. Посмотрим, как могли бы называться фильмы, если бы российские прокатчики переводили их дословно (по порядку от второй к девятой частям): «Такой быстрый, такой неистовый», «Быстрый и неистовый: Токийский дрифт», «Быстрый и неистовый» (да-да, как первый, только без артиклей the в названии), «Шустрая пятёрка», «Неистовая шестёрка», «Быстрый и неистовый 7», «Судьба яростного». И, наконец, F9 – «Перезагрузка». Попробуйте хоть в одном этом названии заподозрить любимый F&F.

Каким получился новый «Форсаж» и куда мчится франшиза с Вином Дизелем?
Строим теории, чем ещё продюсеры планируют удивлять зрителя в будущих частях самой семейной франшизы об отчаяных гонщиках, спасающих мир.
Единообразия в нейминге «Форсажа» нет

Отсюда берутся странные случаи, о которых мы говорили в начале – когда какой-то фильм, номинального отношения к известной франшизе не имеющий, «примазывается» к ней, делая локализированное название похожим на очередную часть серии. У того же «Форсажа» (это чисто российское название – в Америке под именем Afterburner есть лишь загадочная короткометражка 2019 года) появились «родственнички» из разных стран. Из Польши («Форсаж. Диабло», в оригинале – Diablo), из Норвегии («Скандинавский форсаж», он же Børning) и даже самой России – знаменитый треш «Форсаж да Винчи» с Александром Курицыным-Невским.

И таких примеров – десятки, а то и сотни: «Пила: Начало» (классный, кстати, ужастик – Alive в оригинале), «Пункт назначения: Смайл» (Polaroid), «2+1» (Demain Tout Commence – «Всё начинается завтра») и мой любимый пример – «Доспехи бога: В поисках сокровищ», в оригинале – 功夫瑜伽, т.е. «Кунг-фу йога» (!!!).

И частенько зрителя это бесит. Я сам помню, как в своё время в 2014 году одним прекрасным днём, ещё до карьеры кинокритика, размышляя, на что бы рандомно и спонтанно сходить в кино, выбрал «Оно». Будучи уверенным, что это экранизация романа (на тот момент как раз шли разговоры об уходе Кэри Фукунаги с поста режиссёра, ещё удивился – уже вышел, ничего себе!), я получил неожиданный сюрприз, когда увидел совсем другой фильм, с совершенно другим сюжетом и без Кинга в титрах.

Оказалось, что это был ставший уже теперь легендарным мамбл-хоррор It Follows, с которого у меня повторно началась прошедшая было в детстве любовь к фильмам ужасов. Так что можно даже сказать спасибо кинокомпании «Экспонента» (они, кстати, отказались от комментариев для статьи), которые таким образом привлекли моё внимание к фильму. Дословный перевод названия стал бы неминуемым спойлером: «Оно следует за тобой».

По какой логике переводят оригинальные названия? Рассказывает Владислав Пастернак, генеральный директор кинокомпании HHG:

Недаром это называется не переводом, а локализацией. Конечно, сначала прокатчик старается название перевести. Допустим, The Father становится «Отцом», Resistance – «Сопротивлением». С этими фильмами всё относительно просто: там понятный контекст, есть известные артисты, и название – не самый существенный фактор привлечения зрителей в кино. А вот как только в оригинале начинается какая-нибудь игра слов, прямой перевод становится неблагозвучным или просто непонятным аудитории, дистрибьютор встает перед выбором – переводить или придумывать.

Недавно в прокате была картина «Извержение», «Пэктусан» в оригинале (название вулкана в Северной Корее). Отечественному зрителю оно ни о чём не скажет, а ввести каждого в контекст – неподъёмная задача. Поэтому локальное название должно сообщить аудитории главное – жанр. С тем же «Форсажем» у зрителя проблем не возникает, возможно, из-за созвучия букв F и Ф в начале. К примеру, норвежский фильм «U: July 22», посвящённый жертвам известного норвежского теракта, мы, после множества раздумий, назвали «Утойя: выстрелы Брейвика».

Но почему же всё-таки прокатчики порой нагло «копируют» (как может показаться) чужое название? Неужели ими движет желание обмануть наивного зрителя? Приводим комментарий Александры Геллер, генерального директора кинокомпании «Пионер»:

Если говорить о формировании названий в российском прокате, то важно понимать, что, во-первых, русский язык совершенно особенный. Абсолютно не всегда прямой перевод уместен или даже логичен. Возьмём для примера наш фильм «Дедушка НЕлегкого поведения», который в оригинале называется War With Grandpa, т.е. «Война с дедушкой» [ранее в прокат выходил фильм с названием «Дедушка лёгкого поведения», где в главной роли также был Роберт де Ниро – прим. автора]. Для российского зрителя, который воспитан на аксиоме «старших нужно уважать», такое название будет выглядеть крайне непривлекательно. Также слово «война» для нас имеет особый смысл, который совсем не соотносится с этим фильмом.

Во-вторых, мы упираемся в типографику – кроме того, что название должно хорошо восприниматься на слух, оно также должно быть запоминающимся и с визуальной точки зрения, упор в рекламной кампании идёт именно на «наглядные» промо-материалы – постеры, трейлеры, баннеры. В-третьих, стоит принимать во внимание поведение потребителя, то есть российского зрителя. Он достаточно консервативен и для него очень важно, что он до этого что-то где-то слышал. Зачастую он принимает решение, основываясь именно на этом «что-то где-то». И самое важное – мы продаем кино русскому зрителю, чье восприятие, менталитет и языковые привычки сильно разнятся со зрителем американским и европейским. Любой продукт, выходя на рынок, настраивается на своего потребителя.

Кажется, это исчерпывающие комментарии. Из них можно сделать два логических вывода, возвращаясь к фразе о наивном зрителе. Действительно ли прокатчики хотят лишь срубить побольше бабла? И и да, и нет. Они такие же люди, как и мы с вами, которые действительно хотят зарабатывать на том, что делают, и иметь возможность продавать нам с вами контент, под который захочется похрустеть попкорном.

Для меня пример с It Follows, замаскировавшимся под «Оно», более чем актуальный – я бы вряд ли когда-то увидел этот фильм, выйди он под каким-либо другим названием, и вряд ли я бы так сейчас обожал хорроры, если бы не увидел его. Поэтому всякий раз, когда хочется сказать «ъуъуъу, нехорошие люди, обманули меня, подсунули фильм с похожим названием!» – задумайтесь над тем, что если вы и оказываетесь обманутыми, то виной тому служит лишь ваше собственное нежелание узнать, что именно вам предлагают посмотреть.

Кинокритик и киновед, чуть-чуть сценарист. Обожаю триллеры и хорроры не меньше, чем сложное фестивальное кино.

Понятно