Как Чаки становится самым крутым и прогрессивным хоррор-злодеем

Лена Николаева

В середине октября на канале Syfy вышел сериал «Чаки» (Chucky) — его действия происходят после событий фильма «Культ Чаки» (Cult of Chucky) и расширяют вселенную рыжеволосой куклы-маньяка, которую создал Дон Манчини. Мы решили вспомнить, с чего вообще началась история героя, насколько она удачно продолжилась, а также порассуждать, почему недавний сериал идеально продолжает традиции классического Чаки. Заодно расскажем, как этот криповатый паренёк становится одним из самых прогрессивных и принимающих хоррор-злодеев.

Как Чаки заставил нас бояться кукол

Игрушки чаще всего ассоциируются с детством. Как же так получилось, что Чаки (а после него и Аннабель) стал очередным страшным кошмаром тысяч людей? Профессор психологии Фрэнк МакЭндрю, изучающий фобии, объясняет это так:

Чем реалистичнее кукла, тем больше вероятность того, что она будет тревожить людей.

Куклы — это то, что мы связываем с безопасным ощущением детства. И даже для взрослого человека будет жутковато увидеть привычную игрушку, которая несёт за собой смерть, а заодно частично похожа на настоящего человека. Ну а с Чаки всё ещё более стрёмно: в этом маленьком монстре спрятана душа маньяка Чарльза Ли Рэя.

Кадр из фильма «Детские игры». Источник: United Artists

Кристал Понти из The Atlantic провела целое расследование по куклам в кино: «Чаки» — это далеко не первая попытка режиссёров «очеловечить» игрушки. Началось всё с фильма «Великий Габбо» (The Great Gabbo) и вентрологии (чревовещания) — это сценический приём, когда артист выходит с куклой, говорит от её лица, не шевеля своими губами.

По сюжету, эгоцентричный Габбо выступает вместе с деревянным манекеном Отто. В какой-то момент первый теряет контроль над своими действиями (и разумом) и переносит свой нарциссический и неуравновешенный характер на Отто — именно его зрители и окружающие начинают бояться. Добиться этого несложно: кукла выглядит болезненно, а на лице у неё застывшая и криповая улыбка. В общем, если не видели этот фильм, очень советуем (заодно закроете пробел в кинематографе 1929 года).

После «Великого Габбо» вышло ещё несколько фильмов с примерно тем же заходом — потерявший рассудок чревовещатель помогает своей кукле закрыть нужду в жажде убийств. И через подобную концепцию режиссёры могли метафорично показывать страшные и пугающие подсознательные импульсы серийных убийц и маньяков. Но это лишало нас одного— мы боялись не столько игрушек, сколько их хозяев (ну или обоих).

В 1987 году на экраны вышли «Куклы» (Dolls) Стюарта Гордона. По сюжету путешественники попадают в усадьбу, где живут старый кукольник и его жена. Творения мужа оживают и начинают отстаивать свою территорию. Вероятно, это первый заход на то, что у кукол появляется своя мотивация навредить всему, что движется. Однако продакшн фильма не позволил сделать их достаточно устрашающими — движения выглядели неуклюже и неловко (особенно в сценах борьбы).

Кадр из фильма «Куклы». Источник: Empire Pictures

Но пришли «Детские игры» (Child’s Play). Это первый фильм, знакомящий нас с Чаки. Жестокий маньяк в теле рыжеволосой игрушки в смешном комбинезоне — вот это что-то новенькое. А ещё он обладает магией Вуду, чтобы «вселяться» в людей. В случае с Чаки мы увидели момент того, как он стал куклой. Мы понимаем, что у него есть личность и разум взрослого человека. Когда он «оживает», то и вовсе похож на трёхлетнего ребёнка. А дети ведь не способны на жестокие преступления, верно?

С первой частью фильма про Чаки мы получили историю, в которой кукла стала абсолютно независимым персонажем — она сама решает, кем манипулировать и кого убивать. И да, она заставляет и взрослых, и детей после просмотра идти и проверять, есть ли в их работающих игрушках батарейки. А то мало ли…

Кадр из фильма «Детские игры». Источник: United Artists

Как Чаки потерял былую хватку

Ну а после первой части «Детских игр» пришли сиквелы. И чтобы понять, что в них пошло не так, давайте подробнее остановимся на начале истории. «Детским играм» удалось избежать граблей, на которые часто наступают хорроры. По сюжету Чаки попадает в руки шестилетнего Энди Баркли. Как только мальчик понимает, что его кукла — убийца, он пытается найти помощи у взрослых. Но они скидывают всё на яркое воображение.

Сами подумайте: если бы к вам подошли младшие братья и сёстры и рассказали, что их кукла Bratz вчера убила человека, как бы вы поступили? И в первых двух частях «Детских игр» (но в первой особенно) мы видим, что герои реагируют на всё реалистично. Из-за этого мы понимаем ужас всей ситуации: Энди перестаёт понимать происходящее и не знает, где найти поддержку. Мальчик даже оказывается в психиатрической больнице.

В следующих частях всё становится печальнее. И, вероятно, очарование оригинала теряется из-за того, что сквозным персонажем выступает не только Чаки, но и Энди — мы буквально следим за тем, как он вырастает. Но теперь парень знает правила игры. Он не пытается убедить людей вокруг, что на него охотится кукла-маньяк. Он ведёт себя осторожно и аккуратно. Поэтому ужас и драматичность первых частей уходит — теперь это просто игрушка с душой серийного убийцы.

В какой-то момент Чаки даже превратился в комедийного героя — это не ультимативно плохо, но как будто бы снизило градус страха перед ним. Взять те же «Невесту Чаки» (Bride of Chucky) и «Потомство Чаки» (Seed of Chucky), которые с самого начала создавались как пародия на всю франшизу. В этих фильмах есть отличная доля чёрного юмора, и для многих это даже любимые части. Но в них Чаки показывали настолько забавно, что его уже не боишься, а скорее думаешь: «Вот странно, он так пугал меня в детстве. Его же можно просто выкинуть из окна».

Кадр из фильма «Невеста Чаки». Источник: Universal Pictures

Ну а после «Потомства» начался странный треш. Не помогло даже возвращение Алекса Винсента, который сыграл в первых двух частях Энди. У Чаки появляются новые неожиданные способности (теперь он может быть в нескольких куклах одновременно), он вселяется в героиню Фионы Дуриф — всё это напоминает странные попытки продолжать высасывать деньги из популярной франшизы. Так что неудивительно, что режиссёр Дон Манчини решил немного поменять стратегию.

Почему новый сериал — это пример отличного продолжения

Ну а в 2021 году мир подарил нам сериал «Чаки» — прямое продолжение всего, что выходило до этого. Теперь основная жертва манипуляций — подросток Джейк Уилер, который живёт в Нью-Джерси (кстати, родные земли Чарльза Ли Рея) с отцом. И давайте уже здесь отметим важный момент. Кажется, что именно на идее того, что Чаки манипулирует детьми, может строиться классная драма. А вот и нет.

Именно то, что Джейк — подросток, делает шоу таким любопытным. Он сразу понимает, что объяснять взрослым ситуацию бесполезно. Но это, в отличие от фильмов-сиквелов, не приводит к тому, что он ведёт себя осторожно. Джейк отправляется в настоящий экзистенциальный кризис. Чаки не пытается избавиться от него, а защищает (хоть и его основная мотивация — просто кого-то убить). И всё это наслаивается на типичную подростковую драму: школьные разборки, влюблённости, конфликты. И выглядит дико весело! Особенно под бубнёж Чаки, который здесь матерится как сапожник.

Кадр из сериала «Чаки». Источник: Syfy

При этом сериал отлично балансирует между драмой и весёлым хоррором, который не скатывается к абсурдному и комичному Чаки. Мы видим, что кукла всё ещё мечтает убить всё, что движется. А параллельно замечаем и другой стрёмный момент: на этот раз Чаки готов обучать Джейка — всё, что ему нужно, это найти его слабые места и правильно выстроить свои манипуляции.

Кстати, в сериале даже есть небольшое «подмигивание» классическим чревовещателям — в одном из эпизодов Джейк выступает на конкурсе талантов с Чаки. Кукла-маньяк начинает грубить и поливать грязью всех присутствующих, которые понятия не имеют, что говорит-то вовсе не Джейк.

Кадр из сериала «Чаки». Источник: Syfy

Как Чаки становится прогрессивным хоррор-злодеем

Ну и, конечно, нельзя рассказать про новый сериал и не упомянуть тот факт, что Чаки ещё и оказался довольно прогрессивной куклой. Происходит всё в разговоре с Джейком, который по сюжету — открытый гей. Чаки упоминает, что его ребёнок — квир (об этом в следующем абзаце), поддерживает героя и выдаёт гениальную фразу: «Я, может быть, и убийца. Но я не монстр».

Но мы, разумеется, помним, что герой пришёл к этому не сразу. В «Потомстве Чаки» у него и Тиффани рождается ребёнок. Тиффани думает, что это девочка (поэтому называет ребёнка Глендой), а Чаки уверен, что это мальчик (и выбирает имя Глен). При этом ребёнок не хочет выбирать, а в какой-то момент спрашивает, нельзя ли ему быть и тем, и тем одновременно.

Конечно, поддержка Чаки в сцене с Джейком — это очередная манипуляция, чтобы заставить героя почувствовать себя одиноким. Ну а заход с тем, что он «не монстр» кажется совсем ироничным. Чаки, дорогой, ты убиваешь людей. Но именно это позволяет нам отделить его даже от некоторых других (не-убивающих) героев, которые часто совершенно жестоко ведут себя с Джейком: ну если уж Чаки не лицемер, расист и гомофоб, то, может, и вы попробуете?


История Чаки долгая и насыщенная: чувак побывал в кошмарах детей, стал комичным героем, потом — отцом. А сейчас он продолжает свой путь в виде манипулятивной куклы, которая одновременно смешит и пугает. И именно такой вариант кажется идеальным. Сериал всё ещё выходит — если вы его до сих пор не начинали, исправляйте ситуацию. Заодно вернёте себе на пару дней Хэллоуин.

Отдельная благодарность от нас (и Чаки) иллюстратору Насте Марулиной, которая сделала обложку для материала — посмотреть другие её работы можно в инстаграме.

Пишу новости, пересматриваю «Баффи» и цитирую вайны

Понятно