20 лет «Шреку»: за что мы полюбили мультфильм о зелёном вредном огре

Иван Афанасьев

22 апреля исполняется 20 лет с премьеры первого «Шрека» (в широкий прокат он вышел 18 мая). Легендарный мультфильм про вредного огра, болтливого ослика и прекрасную принцессу Фиону стал по-настоящему культовым но что именно сделало его таким? Увлекательный сюжет, прекрасный юмор или сатира над самим жанром фэнтези? Кинокритик Иван Афанасьев покрасил кожу в зелёный цвет и оценил, как творение DreamWorks смотрится в 2021 году.

К 20-летию «Шрека» мультфильм перевыпустят в 4К
Великое кино станет ещё более великим и обзаведётся аж четырьмя часами дополнительных материалов.

Не вижу особого смысла пересказывать сюжет — его и так все знают наизусть. Но считаю нужным обратить внимание на то, с каким удовольствием «Шрек» издевается над классическими сказочными тропами. И я не только о том, что главный герой — зелёный великан со смрадным запахом изо рта, а принцесса в конце превращается в аналогичную ему уродину.

Сила мультфильма DreamWorks была не просто в прямолинейном троллинге конкурентов из Disney, а в демонстративном выворачивании наизнанку вообще всего, что мы привыкли ассоциировать с детской анимацией. В 2021-м, когда злодейке Круэлле ДеВилль посвящают отдельный тайтл, а сумасшедшая Харли Квинн превращается в оплот феминизма в супергеройском кино, мультфильм смотрится особенно интересно.

Кадр из мультфильма / DreamWorks

Начать стоит с самого отрицания Шреком его геройской сущности — он противопоставлен расхожему образу благородного рыцаря, начиная с его деревенской простоты. Вспомните: «Мы, великаны, — многослойные». Для иллюстрации тезиса он выбирает максимально неподходящий предмет — луковицу, отказываясь от ассоциации со слоёными тортиками (осёл верно подмечает: «Но не все любят лук!»).

Демонстративное нежелание Шрека соответствовать «идеальному» образу спасителя строится на его отрицании аристократических норм и культе эстетики отвратительного (свечки дома у великана из собственной ушной серы). В противовес ему мы наблюдаем злобного, насквозь фальшивого и неискреннего лорда Фаркуада — аристократические черты для него лишь ширма, некий набор норм «соответствия» своему происхождению.

Кадр из мультфильма / DreamWorks

В противостоянии благородного внешне, но на деле совершенно хабальского правителя и бесхитростного простофили-великана Шрека и строится центральный конфликт поддельного академизма и провинциальной простоты. Все нормы в мультфильме переворачиваются вверх тормашками, обнажая красный обезьяний зад: для заточённой по стандартам жанра принцессы вместо принца – уродливый тролль, вместо белого коня — осёл с языком без кости.

Даже дракониха в замке (вместо привычного дракона мужского пола) — это перевёртыш, ведь страшное огнедышащее чудовище оказывается ранимым и жаждущим простой любви существом, которое привязалось к первому встречному, обратившему на неё внимание. В этом при желании можно даже рассмотреть первую ласточку феминизации привычных нам персонажей.

Кадр из мультфильма / DreamWorks

Но зачем в принципе нужен был весь этот многослойный стёб? Не только ведь ради того, чтобы можно было сказать «лол, кек, у вас трон, у нас — коза». «Шрек» ознаменовал собой эпоху новых сюжетов, в которых привычная формула «Добрый Рыцарь — Злейшее Зло = Красивая Женщина в подарок» ушла как порядком доставшая вообще всех. Можно сказать, с него начался затянувшийся кризис «диснеевских принцесс» и их «принцев». Безынициативные кисейные барышни, не способные постоять за себя или возразить что-то, когда какие-то мужики приходят к ним и утаскивают с собой из хорошо охраняемой цитадели со сторожевым драконом на цепи, постепенно уступили место воинственным девам. А маскулинные молодцы либо ушли на второй план, либо стали равноценными партнёрами своим дамам, дав им возможность самим определять ход жизни.

«Шрека» признали национальным достоянием США
Заслуженная победа короля болота.

Простой пример ответочки со стороны «Диснея» — хитовый «Лило и Стич», в котором место благородного рыцаря занял голубой чудик с неизвестной планеты, а принцесса, которую он должен был спасти, сама взяла над ним господство и стала хозяйкой неведомой зверушки. В сиквелах «Шрека» эту концепцию докрутили до гениального абсурда — чего стоит только Принц из второй части, «маменькин сынок», чьи доблести — лишь следствие подавления личности авторитарной Крёстной Феей. В начале 21 века привычная маскулинность на фоне двух мировых войн, расцвета феминистских настроений и появления оформленного среднего класса, превратилась в пережиток прошлого, над которым и глумится Шрек.

Сам он при этом по-прежнему остался оплотом физической силы в своём окружении, однако переосмысленной на новый лад — под личиной брутальности, часто лишь наносной, скрывается доброта и понимание. Что такое хорошо и что такое плохо — понятия, которые формируются не только Владимиром Маяковским и сказками, но и человеком, как таковым, и только он решает, что будет названо этими словами. Вот об этом и «Шрек»: злой, на первый взгляд, мультик с огромным запасом гуманизма внутри.

Кинокритик и киновед, чуть-чуть сценарист. Обожаю триллеры и хорроры не меньше, чем сложное фестивальное кино.

Понятно