30 января в мировой прокат вышел новый фильм Сэма Рэйми — «На помощь!» (Send Help). Это редкий повод вспомнить режиссёра, который на протяжении десятилетий упрямо отказывался быть удобным. Не ради ностальгии и формального перечня заслуг, а чтобы понять, почему Рэйми до сих пор остаётся важной фигурой — автором, чьё кино живёт на стыке безумия, ремесла и очень человечного взгляда на мир.
Такие режиссёры, как Сэм Рэйми, появляются нечасто. И дело не в количестве культовых фильмов или кассовых рекордах. На протяжении всей карьеры он последовательно избегал безопасных решений. Режиссёр одинаково органично чувствовал себя в дешёвых хоррорах, студийных блокбастерах и странных жанровых экспериментах, постоянно рискуя: иногда выигрывая, иногда ошибаясь, но почти никогда не повторяясь.
Он начал со «Зловещих мертвецов» — фильма, который в начале 1980-х выглядел дерзкой, почти хулиганской выходкой, а со временем превратился в учебник по изобретательности и визуальному мышлению. Затем снял трилогию о Человеке-пауке, внезапно доказав, что супергеройское кино может быть не только зрелищным аттракционом, но и подлинной человеческой драмой. Параллельно продюсировал десятки фильмов, помогая другим авторам делать жанровое кино без оглядки на стерильные правила индустрии. И всё это без попыток закрепиться в одном амплуа или выстроить «безопасный» бренд.
Именно поэтому возвращение Рэйми сегодня — это не жест ностальгии и не попытка сыграть на прошлых заслугах. Это логичное продолжение пути режиссёра, который всю жизнь искал новые формы, но при этом никогда не терял собственного голоса.
Самодельное кино: Super 8, минимальные бюджеты и рождение фирменной безбашенности
Сэмюэл Маршалл Рэйми, именно так зовут нашего героя, родился 23 октября 1959 года в небольшом городке Ройал-Оук, штат Мичиган. Постановщик вырос далеко не в бедной семье: его родители владели сетью магазинов нижнего белья, так что с деньгами проблем не было. Режиссурой и операторской работой он увлёкся ещё в юности, когда отец подарил ему любительскую камеру Super 8. Рэйми без устали снимал членов семьи, друзей и случайных людей. Среди актёров его непостоянной «труппы» уже тогда был молодой Брюс Кэмпбелл (исполнил главную роль во франшизе «Зловещие мертвецы») — будущие киноделы подружились ещё в школе под влиянием общих интересов к кино и любительским театральным постановкам.
После окончания учебы Рэйми не отправился изучать киноискусство, а поступил в престижный университет штата Мичиган, где взялся за английский язык. Впрочем, закончить так и не смог. Вместо этого вместе с братом Тедом он основал творческое объединение с совершенно нескромным названием Creative Filmmaking Society. Решение бросить учёбу и заняться кино стало поворотным и навсегда изменило жизни обоих.
Первой режиссёрской работой Сэма стала любительская картина «Это убийство!» (It’s Murder!, 1977). Зрелище не самое комфортное: Рэйми не мог позволить себе хорошую аппаратуру или качественную плёнку, поэтому визуал оставлял желать лучшего, а актёры переигрывали почти в каждой сцене. При этом забавный и местами абсурдный сценарий всё же доставлял удовольствие. Более того, режиссёр умудрился включить в фильм сцену полицейской автомобильной погони. Разве это не уровень?
Но первой по-настоящему серьёзной работой молодого объединения киноделов смело можно считать короткометражку «В лесах» (Within the Woods), снятую в 1978 году за немалые 1600 долларов. Этот небольшой, но насыщенный событиями фильм стал предшественником «Зловещих мертвецов». Именно здесь впервые появился Брюс Кэмпбелл в роли главного героя, а Сэм Рэйми начал отрабатывать художественные приёмы и фишки, которые позже станут его визитной карточкой.
По сюжету молодая пара приезжает в лес на пикник, где на них нападает некая инфернальная сущность. Дальше сюжет довольно предсказуем. Короткометражка не столько несла художественную нагрузку или служила полноценным полигоном для отработки художественных приёмов. Для Рэйми это был питч — демонстрация потенциальным инвесторам своих способностей. Работу хвалили, но много денег давать не спешили. Хотя по некоторым данным проект позволил собрать круглую сумму в размере 350 тысяч долларов, которых практически впритык хватит, чтобы снять «Зловещих мертвецов».
Однако Рэйми не унывал. Согласно голливудской байке, прозорливый режиссёр решил действовать обходными путями. Он уговорил менеджера местного кинотеатра крутить свой фильм перед сеансами ныне легендарного «Шоу ужасов Рокки Хоррора». Фурора картина не произвела, но зрители подпрыгивали в креслах, пугались и ёрзали от ужаса. Именно это и подстегнуло энтузиазм молодого постановщика. Он понял: пора браться за съёмки чего-то большего. Того, что заставит кровь в жилах стынуть. Настало время полного метра.
«Зловещие мертвецы» как культовый дебют: изобретательная камера, смесь хоррора и фарса
Рассказывать о серии фильмов «Зловещие мертвецы» — не самое благодарное занятие. Во-первых, история создания картин обросла таким объёмным лором, что можно сделать отдельный материал. Во-вторых, подобных статей уже великое множество.
«Зловещие мертвецы» следует изучать в рамках творчества Рэйми как единое киновысказывание, растянутое во времени. Как полигон, где мастер не просто набивал руку, а формировал узнаваемый творческий почерк. Это не просто история о подростках, демонах и крутом чуваке с бензопилой вместо руки. Перед нами хроника, где Сэм искал собственный голос и не боялся меняться, ломал устоявшиеся шаблоны и привносил новое в жанр ужасов.
В начале 1979 года Рэйми и его друзья-киноэнтузиасты, Брюс Кэмпбелл и Роберт Таперт, приступили к съёмкам полнометражной картины «Книга мёртвых». Позднее название сменили на «Зловещие мертвецы»: постановщик решил, что «книга» в заголовке может отпугнуть молодую аудиторию.
Бюджет оказался не самый большой, около 350 тысяч долларов, денег едва хватало. Реквизита почти не было, арендовать приличную локацию для съёмок команда не могла, поэтому выкручивалась как умела. Именно отсюда в фильме такое количество необычных, самопальных и практических эффектов, сделанных на коленке, но оттого ещё более зловещих.
Первый фильм получился чистейшим хоррором, мало похожим на то творчество Рэйми, по которому его знают сегодня. Он был злым, тёмным, жестоким и по-настоящему мерзким. Чего стоит хотя бы сцена одержимости Шерил с неестественно вывернутым телом и пустым, мёртвым взглядом или эпизод с нападением леса, моментом настолько тревожным и физически неприятным, что даже сегодня он выглядит пугающим. Огромную роль сыграл грим: демоны выглядели не карикатурно, а именно отвратительно — как живое разложение, вторгшееся в человеческое тело. Это было кино, которое не стремилось понравиться зрителю. Наоборот, оно проверяло нервы на прочность и не боялось шокировать. Сюжетно лента почти полностью повторяла дебютную работу «В лесах»: подростки отправились на природу, заехали в одинокую хижину, нашли обтянутую человеческой кожей магическую книгу с текстами, написанными кровью, а также аудиокассету с заклинанием. После её воспроизведения и началась мясорубка.
Фильм не стал мгновенным хитом и был принят довольно сдержанно. Получился совсем не тот эффект, на который рассчитывала команда. Тогда ребята решили действовать радикально. И вот, напялив смокинги, они отправились… на Каннский кинофестиваль! Именно там, по счастливой случайности, картину посмотрел Стивен Кинг. Писателю фильм настолько понравился, что он не только восторженно отзывался о нём, но и написал хвалебную рецензию и даже уговорил продюсера Дино де Лаурентиса профинансировать сиквел. Тут-то ленту и ждал оглушительный успех. Сначала о ней заговорили в Европе, а затем её «переоткрыли» поклонники в Штатах.
Максим Клейн
На волне успеха первой части Рэйми не стал сразу снимать продолжение. Вместо этого он занялся комедией «Волна преступности» (1985) по сценарию братьев Коэн, которая с треском провалилась. И вот уже ради спасения собственной карьеры он всё-таки вернулся к мертвецам. В 1986 году вместе с командой постановщик приступил к работе над сиквелом.
Вторая часть среди поклонников часто считается самой любимой — и не без оснований. Именно её справедливо называют квинтэссенцией всего, за что фанаты любят серию. Если первый фильм был мрачным и жестоким хоррором, то сиквел играл на стыке жанров. Рэйми осознанно добавил юмор, который лёг на сюжет как нельзя лучше.
Драматургия второй части может вызвать у зрителя дежавю: она почти полностью повторяет первую, правда с большим количеством отступлений. Некоторые до сих пор не могут однозначно ответить на вопрос, что это: сиквел или мягкий перезапуск? Более того, лента местами идёт вразрез с оригиналом. Отчасти это объясняется юридическими причинами: права на первую картину принадлежали New Line Cinema (с 2024 года они консолидированы компанией Сэма Рэйми Renaissance Pictures), поэтому заявлять новый фильм прямым продолжением было нельзя.
Максим Клейн
По сюжету герой Брюса Кэмпбелла, Эш Уильямс, приехал с девушкой на природу — всё в ту же злополучную хижину. А там снова книга, заклинания и одержимые демонами люди, которые теперь получили официальное название — дедайты. Именно в этой картине Эш впервые произнёс своё легендарное «Groovy», отрубил себе руку и приделал вместо неё главное оружие — бензопилу.
О Брюсе Кэмпбелле, которого выше мы упоминали лишь вскользь, стоит сказать отдельно: его вклад во франшизу бесценен. После релиза сиквела актёр стал не просто иконой жанра: его герой окончательно превратился в культового персонажа. Мужчина зарекомендовал себя сильным артистом: обладая внешностью античного героя, он сочетал харизму спасителя мира с мимикой и пластикой мультяшного персонажа. Рецензенты не раз отмечали, что его физический юмор во второй части вполне можно поставить в один ряд с работами самого Чаплина.
Сиквел в целом приняли тепло, хотя большого финансового успеха он не добился. Зато на кассетах стал настоящим феноменом. Ленту называли не иначе как «Looney Tunes под запрещёнными веществами». Картина не даёт зрителю перевести дыхание, обладая поистине маниакальной энергетикой. Особенно это заметно в сценах, где камера из простого наблюдателя превращается в полноценного участника событий: носится по лесу, преследует героев, вращается на 360 градусов. Картина выглядит ожившим комиксом, где происходящее настолько гиперболизировано, что грань между пугающим, развлекательным и просто любопытным стирается напрочь.
Затем последовал триквел «Армия тьмы» (1992). Именно в нём Сэм Рэйми наконец реализовал свою давнюю идею — отправить Эша в прошлое, чтобы тот сражался с демонами уже в Средневековье.
Третий фильм считается довольно спорным среди фанатов, но в то же время самым цитируемым: большая часть мемов франшизы пришла как раз из него. Такая противоречивость во многом объясняется студийным вмешательством. Universal Pictures хотела получить кино для более массового зрителя, поэтому градус жестокости пришлось заметно снизить, а упор на юмор и приключения, наоборот, усилить. Это такие «Зловещие мертвецы», которые без опаски можно показывать маленьким детям.
Триквел окончательно превратился в комедию, практически растеряв любые намёки на хоррор. Несмотря на это, в нём куда сильнее, чем в остальных, чувствуется душа: он очень тёплый, лёгкий, по-хорошему наивный. В ленте присутствует тот самый вайб приключения, который редко встречается в кино. Хотя, если задуматься, по своей сути это обычная история о попаданце.
Как и предыдущие работы, триквел выступил в прокате довольно скромно. Критика была смешанной, зато на кассетах ленту снова ждал успех (по той же причине). Фильм выглядел ожившей детской фантазией: рыцари сражались со скелетами, после чего неожиданно появился парень с двустволкой и бензопилой. Взрывы, «вжух», «бдыщ»! И всё это искренне смешно. Именно здесь окончательно сформировался образ Эша: из жертвы обстоятельств он превратился в самовлюблённого антигероя, который спасает мир, но при этом ведёт себя как безответственный идиот, которому плевать на всех, кроме себя.
Здесь стоит подвести промежуточный итог в творчестве Рэйми. Он, будучи рискованным режиссёром, не пытался удержаться в рамках одной формулы. Осознанно ломал свой успех, рисковал, раздражал часть аудитории и шёл дальше. Именно поэтому «Зловещие мертвецы» до сих пор вызывают споры.
Евгений Белоусов
Дальнейшая судьба франшизы в разрезе его фильмографии уже не так интересна. «Зловещие мертвецы» заглядывали на страницы комиксов, в которых Эш Уильямс вступал в схватку с Фредди Крюгером и Джейсоном Вурхизом, был героем полюбившейся фанатам видеоигры. Появился и отличный сериал — «Эш против зловещих мертвецов», выходивший с 2015 по 2018 год. Это редкий случай, когда обновление культовой франшизы не выглядело паразитированием на ностальгии. Рэйми вернулся к истокам: сериал сочетал ультранасилие, фарс и фирменную кинетическую режиссуру, но при этом позволял персонажу Эша постареть, стать циничнее и сломленнее, не лишив его харизмы. Это честное продолжение, а не ребут.
На волне успеха серии фильмов режиссёры часто уходят на покой, периодически вспоминая былую славу на фестивалях и в интервью. Но Рэйми решил иначе. Он будто сказал себе: «Окей, с мертвецами разобрались. Что дальше?» И тут началось самое интересное: прыжки по жанрам, эксперименты и попытки выйти за пределы своего культового наследия.
Расширение жанров: Рэйми пробует разное, но не теряет почерк
Самое время поговорить о других картинах, к которым приложил руку Сэм Рэйми. И тут всё уже не так однозначно. Помните, мы говорили о том, что он — режиссёр рискованный? Человек, который не боится вызовов и не стремится пользоваться собственной славой. Так, в 1990 году свет увидел мрачный триллер «Человек тьмы».
Те, кто смотрел его в глубоком детстве, мог заметить, что лента обладала невероятно притягательной атмосферой. Картина одновременно пугала своим вязким, тёмным, почти давящим настроением, но при этом буквально заставляла продолжать смотреть. По сюжету негодяи разгромили лабораторию учёного Пейтона (Лиам Нисон), специалиста по разработке синтетической кожи. Его сожгли заживо, но мужчина чудом выжил, хотя и остался изуродованным. В этот момент герой встал на путь мести. Пользуясь своими разработками, неуёмной яростью и гениальным интеллектом, он выяснил, кто стоял за нападением, выследил обидчиков и попытался спасти любимую девушку, роль которой исполнила молодая Фрэнсис Макдорманд.
«Человек тьмы» — почти нуарный триллер, но при этом крайне комиксный — с жирными отсылками к классическим палп-комиксам 1930-х. Главынй герой картины — полноценный супергерой. Можно сказать, что именно на этом фильме Рэйми, будучи большим поклонником графических романов, тренировался их снимать — навык, который позже очень пригодился ему в «Человеке-пауке».
При этом постановщик не отказывался от фирменных приёмов. В ленте были и динамичные «полёты» камеры, будто снятые глазами персонажа, и резкий, рваный монтаж в экшен-сценах, и, казалось бы, неуместные, но идеально разряжающие атмосферу комичные моменты (вроде сцены с главным злодеем картины по имени Дюран, его двойником и крутящейся дверью). Сэм пробовал новое, но был верен тому, за что его любят.
Картину ждал кассовый успех, а критики особенно хвалили актёрскую игру Нисона, выдавшего по-настоящему мощный перформанс. Со временем фильм и вовсе приобрёл культовый статус: его часто называют одним из лучших «оригинальных» супергеройских проектов, не основанных на существующих комиксах. Забавно, что студия Universal Pictures изначально не верила в его успех и была крайне недовольна монтажом. Однако после того, как режиссёр тайно переделал ленту перед показами для критиков, реакция оказалась настолько мощной, что боссы были вынуждены изменить мнение.
Но не все картины постановщика одинаково успешны. К примеру, «Дар» (2000) многие сочли неудачным. Это было куда более спокойное кино, в котором не нашлось места разудалому экшену, трэшу и бешеному монтажу. Лента оказалась медленным мистическим детективом, в центре которого была ясновидящая Аннабель (Кейт Бланшетт), расследующая убийство девушки. Используя свои способности, героиня постепенно дошла до правды, но вместе с этим стала разрушать собственное сознание.
«Дар» нельзя назвать плохой картиной. Да, ленивая детективная составляющая довольно слаба, а мистика не завораживает. Зато у ленты по-настоящему сильный актёрский состав: помимо Бланшетт, в фильме снялись Киану Ривз и Кэти Холмс. Надо сказать, что поклонники Рэйми были разочарованы, увидев столь «сдержанный» фильм от режиссёра, который обычно творит безумие. При этом коммерчески работа оказалась вполне успешной. Со временем статус «Дара» заметно изменился. Сегодня его всё чаще называют недооценённой работой, прежде всего потому, что фильм оказался слишком тихим и камерным для своего времени. В нём почти не было жанровых крючков, которыми режиссёр обычно цепляет зрителя, зато было медленное, давящее ощущение вины, моральной двусмысленности и внутреннего распада. На фоне более поздних работ постановщика стало очевидно, что «Дар» был попыткой сознательно подавить авторскую экспрессию и поработать с драмой через атмосферу, а не форму. В контексте карьеры лента оказалась важным этапом: она показала студиям, что режиссёр способен работать со звёздами первой величины и серьёзным драматическим материалом — буквально накануне своего триумфа с «Человеком-пауком».
Но был фильм, который на момент выхода стал невероятно популярным. Во многом потому, что выглядел возвращением к истокам. Речь идёт о ленте «Затащи меня в ад», вышедшей в 2009 году. Сценарий Сэм написал самостоятельно. Сюжет довольно прост: молодая девушка Кристин (Элисон Ломан), работая в банке, отказала пожилой цыганке в отсрочке ипотечного платежа. Та в ответ прокляла её, после чего жизнь героини превратилась в настоящий кошмар.
Это был настоящий триумф. После работы над «Человеком-пауком», о котором мы поговорим позже, мэтр вернулся к хоррорам — фанаты ликовали. «Затащи меня в ад» и по сей день считается одним из эталонов комедийного ужаса. И не зря. Это квинтэссенция авторского стиля Рэйми. Динамичное кино, где камера, как и в «Зловещих мертвецах», становится полноправным участником действия: резкие наезды, необычные ракурсы, фирменный монтаж, роднящий ленту с мультяшной энергетикой вроде Looney Tunes. Всё это вызывает и крик ужаса, и нервный смех — иногда одновременно.
Важно отметить, что «Затащи меня в ад» — не просто хоррор, а притча. Мрачная сказка об амбициях и жадности. Главная героиня — не невинная жертва. В угоду карьерным амбициям она отказалась поступить по-человечески, и всё, что с ней происходило, стало своего рода судом. Рэйми действовал хитро: с одной стороны, заставил зрителя сопереживать Кристин, а с другой, постоянно напоминал, что всё это не случайность и девушка страдала не просто так.
Если «Человек тьмы» был пробой сил в большом кино, а «Дар» — попыткой сыграть в серьёзную драму, то «Затащи меня в ад» — это демонстрация абсолютной творческой свободы. В итоге получился настоящий киноаттракцион, где можно и покричать, и посмеяться, и задуматься о вопросах морали и человеческого поведения. Но давайте двигаться дальше — к, пожалуй, самой «вкусной» теме этого разговора: «Человеку-пауку».
«Человек-паук» и Голливуд: переход в мейнстрим с сохранением авторского почерка
Мало кто чётко осознаёт, насколько огромный вклад Сэм Рэйми внёс в развитие кинокомиксов. Есть ощущение, что если бы не его «Человек-паук», то никакой привычной нам Marvel Studios в её нынешнем виде могло бы и не быть, ведь до появления Питера Паркера на больших экранах на людей в трико смотрели с насмешкой. Супергерои в кино долгое время воспринимались как нечто несерьёзное, комиксное в плохом смысле слова: скорее забава для детей.
Кто-то возразит, мол, ещё до «Человека-паука» был «Блэйд». И будут правы. Но есть нюанс: «Блэйд» настолько старательно дистанцировался от своего первоисточника, что фактически делал вид, будто никакого оригинала и не существует. Так что попытка, при всём уважении, не засчитана. Трилогия Рэйми о Питере Паркере, выходившая с 2002 по 2007 год, — это не просто кассовый успех, а фундаментальный труд, определивший ДНК всего современного супергеройского кино.
Пересказывать сюжет, кажется, нет смысла. Куда важнее понять, чем именно запомнились эти фильмы и за счёт чего выделялись. В чём заключается тот самый вклад, о котором говорят до сих пор? В первую очередь они сделали ровно то, что когда-то давно предпринял Стэн Ли в комиксах: сместили акцент с «супер» на человека. Сэму было важно показать не костюм, а того, кто его носит. С чем он сталкивается, чего боится, как ломается, падает и вновь пытается встать. Если классический блокбастер фокусируется на экшене, который часто становится самоцелью, то Рэйми использовал весь инструментарий кино для исследования личности Паркера.
Центральная тема ответственности, боль утраты близких, постоянные бытовые трудности: студенту вечно не хватает денег, даже если он одновременно учится, работает и спасает жизни. В этого героя не просто верили — в нём многие видели отражение самих себя. Визуальный язык работал на ту же цель: крупные планы выхватывали эмоции, а не только эффектные позы.
Режиссёр не побоялся привнести в картины элементы своего хоррор-прошлого, что и придало трилогии уникальный, легко узнаваемый облик. Дерзкие налёты камеры в моменты опасности, трансформации персонажей из людей в чудовищ — всё это считывалось мгновенно. Чего стоит одна только сцена резни в операционной, где ожившие щупальца Доктора Осьминога убивают врачей. Необычно Рэйми подошёл и к визуальной эстетике. В трилогии никогда напрямую не обозначается, в каком именно времени разворачиваются события. Вроде бы современный мир, но тут и там проступают элементы эстетики середины 20 века: в костюмах, причёсках, деталях окружения. Такой подход создаёт ощущение мифа, сказки, будто всё происходящее разворачивается в странном, чуть нереальном мире, где добро и зло существуют в чистом виде. Особенно важно отметить, что после трагических событий 11 сентября 2001 года первая часть обрела почти терапевтический эффект для американского зрителя, вернув веру в героев и идею добра.
«Человек-паук» стал рекордсменом: это был первый фильм в истории, собравший более 100 миллионов долларов за стартовый уикенд. Однако именно «Человек-паук 2» чаще всего называют золотым стандартом трилогии и супергеройского жанра в целом. В прокате он выступил чуть скромнее оригинала, но с точки зрения драматургии это был абсолютный пик. Многослойная история, где каждая линия работает как надо, а персонажи развиваются органично и последовательно. Один только главный злодей с его мощной драматической аркой заслуживает отдельного разговора: неудивительно, что его диалог с Питером в «Нет пути домой» вызывал искренние слёзы и овации в кинотеатрах по всему миру.
Рэйми не просто снял один из самых кассовых фильмов о супергероях и заложил основу жанра на десятилетия вперёд. Он сделал то, что сегодня кажется драматургическим стандартом, но тогда было настоящим риском: позволил герою быть слабым, сомневающимся, сломленным и бедным. Он превратил киноаттракцион в историю о простом человеке, который взвалил на свои плечи слишком многое, но продолжает идти дальше, несмотря ни на что.
Однако Рэйми ведь не только кино снимал собственноручно. Он дал многое Голливуду как продюсер. Время рассказать о работах, к которым он приложил руку.
Продсюсирование
Интересно, что большинство зрителей знают Сэма Рэйми прежде всего как режиссёра, хотя его продюсерская карьера выглядит не менее внушительно. Страшно подумать, но он приложил руку примерно к 69 картинам, тогда как сам поставил «всего» около 30.
Его первым спродюсированным фильмом стал хоррор «Мертвец по соседству» (1990) — не самый оригинальный зомби-муви и уж точно не коммерческий хит. Однако картину запомнили за атмосферу лёгкой чёрно комедии. Любопытно, что Рэйми за счёт собственных средств увеличил бюджет фильма почти вдвое — жест, который довольно многое говорит о нём и как о человеке, и как о творце.
Куда меньше людей знают, что Сэм был продюсером куда более успешного «Проклятия» (2004). К этому ремейку до сих пор относятся спорно, но важно другое: именно Рэйми настоял на том, чтобы ленту снимал режиссёр оригинала — решение для американского кинопрома весьма нетипичное. Он всячески защищал авторское видение постановщика, выступая скорее союзником, чем человеком, ставящим палки в колёса. В итоге «Проклятие» стало одной из самых удачных инвестиций в его карьере. При скромном бюджете в 10 миллионов долларов фильм собрал почти 190 миллионов по всему миру. Более того, он доказал, что малобюджетные хорроры более чем жизнеспособны, а заодно запустил настоящий бум ремейков азиатских фильмов ужасов.
Любимый продюсерский проект автора статьи — это, безусловно, «30 дней ночи» (2007), основанный на комиксе Стива Найлза. Он рассказывал о нападении группы вампиров на отрезанный от большой земли американский городок, который почти полностью пустеет на время долгой полярной ночи. Оставшиеся жители оказываются буквально в осаде кровососов на 30 дней беспросветного мрака. Изначально Рэйми сам хотел делать картину, но в итоге передал его другому режиссеру. Однако его влияние ощущается отчётливо: и в постановке кадра, и в динамике камеры, и в передаче физического, почти осязаемого ужаса. Картина стала хитом как среди фанатов жанра, так и критиков, которые называли её «глотком свежего воздуха».
Вот и получается, что перед нами по-настоящему многогранный человек. С одной стороны, он работает с крупными студиями и снимает одни из самых кассовых фильмов современности. С другой, охотно связывается с небольшими бюджетами, помогает раскрываться молодым авторам, запускает жанровые тренды, но остаётся верен своим изначальным идеалам независимого кино. А чем великий автор занимается сегодня?
Возвращение к корням: новый фильм — не ностальгия, а логичное продолжение пути
Для поклонников Рэйми 2026 год выглядит как приятное событие: мэтр снова полез туда, где ему по-настоящему хорошо. Его новый фильм «На помощь!» — не очередное: «Ну вот, ещё один триллер»! Это явный шаг в сторону более жёсткого и взрослого кино. После долгих лет, когда постановщик чаще ассоциировался с крупными студиями и максимально широкой аудиторией, он будто бы снова решил напомнить: «Ребята, я вообще-то умею пугать. И делаю это весело».
История простая и почти нарочно «камерная»: двое коллег оказываются на необитаемом острове и пытаются выжить. Но Рэйми, как мы знаем, не из тех, кто снимает «просто про выживание». Он превращает базовую завязку в аттракцион из напряжения, телесного дискомфорта и того самого чёрного юмора, который у него всегда работает как второй удар: когда зритель уже выдохнул, а ему прилетает ещё раз, только теперь — смешно и страшно одновременно. Важная деталь, что рядом с постановщиком снова давние соратники — оператор Билл Поуп и композитор Дэнни Эльфман. И это чувствуется. Камера снова живая — не наблюдатель, а участник драки. Монтаж не даёт расслабиться.
Картинка не пытается быть стерильной и «правильной», как любят сейчас делать. Она с характером. После всей этой эпохи цифрового минимализма «На помощь!» потенциально выглядит как фильм, который не боится быть чуть грязным, резким и безумным. Нормальным. Кажется, что в нём Рэйми снова «отпускает поводок» и после масштабных супергеройских конструкций возвращается к простому — к страху, который ощущается кожей, а не глазами. И это очень в его духе.
Семён Трясин
Почему Сэм Рэйми важен сегодня и зачем к нему возвращаться именно сейчас?
В 2026 году значимость Рэйми выходит далеко за рамки ностальгии по «Человеку-пауку». Он остаётся одним из последних хранителей по-настоящему живого кинематографа, где авторский почерк важнее студийных правил и погони за наживой. В эпоху стерильных цифровых блокбастеров он снова напоминает, что кино — это физический процесс, динамика летящей камеры, осязаемый грим, резкий монтаж и искренние, порой почти наивные эмоции, которые невозможно просчитать коммерческой формулой.
К его проектам стоит возвращаться именно сейчас, потому что Сэм мастерски соединяет, казалось бы, несовместимое: гротескный хоррор и глубокий гуманизм, визуальное безумие и простую человеческую драму. Его творчество — это антидот от предсказуемости, доказательство того, что фильм может быть одновременно масштабным аттракционом и личной исповедью художника.
Рэйми важен сегодня ещё и потому, что сохранил редкую способность удивлять зрителя, не опираясь исключительно на бесконечные мультивселенные и фансервис. Пересматривая его трилогию о Пауке или ранние хорроры, мы возвращаемся к истокам современного киномифа — туда, где в центре любой бури всегда стоит Человек. Сэм Рэйми учит индустрию и зрителя самому главному: кино должно быть дерзким, иметь текстуру и, прежде всего, сердце. В этом и заключается его вневременная ценность.
Алина Кувшинникова
