Комиксист Алексей Хромогин. Разговор о его душевных историях, самокопании и любимых комиксах

Лёша Абанин

Алексей Хромогин — сценарист, художник и комиксист из Тулы. Больше всего он известен по комиксам «Огни в лесу», «Первый человек на Земле», «Автор» и «50 лет любви». Люди, глубоко погружённые в его творчество, говорят (и мы с этим согласны), что у Хромогина самые душевные, аутентичные и красивые истории (если вы ещё ничего не читали, то после интервью бегом в магазин!). Сейчас он работает над серией комиксов «Михалыч» и над большой книгой Sunflower. В ожидании новых комиксов мы решили взять у Алексея небольшое интервью о становлении, художественном стиле и любимых комиксах.

Алексей Хромогин. Фото из личного архива

— Как ты вообще пришёл в комикс-индустрию? Ты был художником и решил перейти в комиксы или сразу ушёл в эту форму?

— 2016 год. Я сижу на втором курсе на паре по физике, и мне очень скучно. Я лениво царапаю ручкой по столу, и получается какой-то глупый рисунок. А я с детства люблю рисовать, меня мама научила — она раньше на «Штампе» (это завод в Туле) расписывала самовары профессионально. Также с детства я люблю комиксы: ещё в 2007 году я рисовал собственную супергероику и комиксы по «Сталкеру» в тетрадях в клетку.

Так вот, я сижу на паре и думаю, что надо снова попробовать, и впервые в жизни заканчиваю свой первый комикс. Затем я узнал про Артёма Лахина из воронежского «Гротеска» — по их подобию напечатал свою первую историю на принтере и принёс их в BWСomics (Тульский комикс-шоп). Я тогда вообще ничего не умел, и сейчас в 2021-м не понимаю, почему не бросил всё это.

— И не было никогда желания пойти учиться рисовать куда-то?

— В школе я отходил месяц на подготовительные уроки в художку, но мне там очень не понравилось, и я забил на это всё.

— А кем ты сейчас работаешь (если вообще работаешь)?

— Я сейчас работаю в одной тульской компании, которая продаёт запчасти к дорожно-строительной и коммунальной технике. Таскаю железки, выписываю документы, катаюсь на машине между городами в командировки и на природу смотрю.

— Хватает вообще времени на комиксы?

— Ну вот днём работа, вечером комиксы, а в этом году в моей жизни ещё появился спорт в больших количествах. На кино и видеоигры тоже иногда время нахожу.

— Тебе ближе форма или содержание? С чего ты обычно начинаешь отталкиваться: с рисунка или истории?

— Форма или содержание — это, конечно, вкусовщина, каждому своё, но себя я убедил, что я, скорее, за содержание. Мне очень тяжело читать плохие истории с хорошим рисунком, я в таких случаях всегда жалею, что этот рисунок не достался кому-то с по-настоящему хорошими историями. Такие комиксы — это как коробка конфет: смотришь на красивую коробку от «Ферреро Роше», а внутри тебя ждёт «Птичье Молоко».

— Ты как-то в голове сам позиционируешь свой стиль рисовки и повествования? То есть для совсем незнакомых с твоим творчеством людей ты бы как описал свой стиль и свои работы?

— Рисую я, как умею, нигде и никогда не учился, но все почему-то всегда говорили, что я хорошо рисую. В школе постоянно стенгазеты рисовал, и это, кстати, дало мне очень пригодившийся скилл в жизни: я научился сливаться с какого-то ненужного движа. Помню, когда я занимался рукопашным боем, ко мне подошёл парень, с которым я вместе занимался, и попросил нарисовать ему портрет для его девушки на день рождения за деньги, а потом через полчаса на совместном спарринге он сломал мне ключицу — тогда мне сделали две операции. Вот такой вот у меня был первый коммерческий заказ. Люди, к которым я прислушиваюсь, говорят, что у меня очень душевные истории, но я пока не понимаю, как я это делаю, и только в процессе разгадки.

— То есть ты сам не понимаешь, откуда это берётся? Я был уверен, что ты фанат русского авторского кино, книг Саши Соколова, каких-то локальных инди-групп, и из этого вылилось всё в стиль.

— Я понимаю, откуда во мне пища для этих историй. Я собираю всё, что вижу и слышу, очень много записываю в заметки. Потом, копаясь в себе, достаю оттуда всю эту кашу и как-то пытаюсь рассказать всем, что эта каша крутая. И получается у меня, наверное, потому что я эту кашу очень люблю. Ну, почти. Я правда очень большой фанат русского кино и не только авторского, массовое коммерческое кино я тоже очень люблю (Евгений Цыганов — мой role model).

Но вот со всем остальным мимо. Очень я люблю хип-хоп и хип-хоп разный, я вырос на «Дискотеке Аварии» и Лил Вейне. Сашу Соколова я не знаю, но если про важные книги, то это, конечно, «Властелин Колец» и «Хоббит» — без этих книг я бы тут ничего не рассказывал. А так очень люблю Пелевина, Гоголя, Горького, редко Сорокина и Довлатова.

Иллюстрация: Алексей Хромогин

— Ты часто коллабишься и рисуешь для сборников — те же «У*бищные истории» или даже наш «Мультсериал моей мечты». Туда просто легче залетать или тебе нравится работать в каких-то рамках, заданных заранее?

— Конечно же, потому что легко залететь — слова моей подружки. Ну а если серьёзно, то мне просто нравится работать в рамках, всегда начинаешь как-то выкручиваться и креативить. Помню, вписался в сборник про Хоя, но даже не знал, кто это и что у него за песни. Сборник вышел, а я до сих пор ничего не знаю.

Иллюстрация для комикса «Собакистан. Щенки» / Алексей Хромогин

— У тебя есть несколько условно-исторических комиксов: и про Гагарина (мой фаворит), и Пушкина. Почему ты рисуешь такие комиксы? И есть ли ещё историческая персона, про которую хотелось бы придумать историю?

— Да вся эта историческая трилогия случайно получилась, родилась в процессе и точно не была запланированной. Комикс про Гагарина вышел из моей депрессии, а история про Пушкина родился, когда я неделю жил у Виталия и Кати, потеряв сумку со всеми своими документами, деньгами и ключами. В своих историях у меня нет цели рассказать про конкретного человека, я просто рассказываю историю, которая меня волнует, а конкретная личность появляется в качестве точного художественного приёма. Это Пушкин вписывается в историю, а не история пишется под Пушкина.

У каждого из героев есть свой контекст, который все знают: подвиг, гений, зло и так далее, и я просто играю с ожиданиями читателя от этого контекста. Больше я вряд ли буду писать про исторических ребят в главных ролях, потому что надо мной и так уже висит этот ярлык — я не хочу дальше его затягивать. Но по секрету скажу, что в Sunflower будет парочка реальных людей, но уже на третьем или даже четвёртом плане.

— Расскажи про Sunflower. Кажется, будто это самая большая и важная работа для тебя. Ты о ней пишешь очень давно — точно видел название у тебя ещё в прошлом году. Что это вообще будет за комикс?

— Пупупу даже не знаю, с чего начать. Начал я работу над ним ещё в 2019 году, тогда это должны были быть три 20-страничных сингла. Сейчас я заканчиваю красить комикс, и у меня лежит 500-страничная толстая книга. Мне очень сложно пока что что-то говорить про книжку, потому что она незакончена на 100%, и я ещё не могу отделить результат от того, что у меня в голове. Но я придумал такое красивое описание, что Sunflower очень условно — это супергероика от Юрия Быкова. Там очень много всего намешано как в плане тем, так и в плане концепций устройства мира Sunflower. И я ещё не над одной своей работой так кропотливо не работал и не переживал так сильно.

— Как велась работа над «50 годами любви» с Терлецким и Ольгой Лаврентьевой? И (для меня самый важный вопрос) кто придумал реплику «Хуже цензуры только самоцензура и мать не любить»?

— Про «50 лет любви» мы с Олей и Виталием имеем договор, что не говорим об этом комиксе в интервью ни у кого, кроме Дудя. Но ту фразу я придумал.

— Как пришла идея с «Михалычем»? Были ли какие-то референсы? Ощущение, будто это первоначально очень личная история.

— Мне хотелось сделать какую-то долгоиграющую историю, долго не мог придумать интересных персонажей и концепт. Но этим летом во время моего отдыха на озере случилось озарение и родился Михалыч. Я взял за референсы дом моего деда в деревне и старался сделать историю, которую я бы сам ждал и читал раз в месяц, с балансом между созерцательностью и экшеном, с комедией и драмой. Пока что выходит норм, но я хочу лучше. Сейчас я закончил первую арку и чуть-чуть притормозил, но в следующем году я хочу поднажать на него. У меня очень много идей для него, и мне уже не терпится их реализовать. Скажу одно — Михалыч с нами надолго.

— Что ты вообще думаешь о положении дел в российской комикс-индустрии? Какие у тебя любимые комиксы на русском?

— В 2021 году всё как-то супер непонятно, это точно был год Bubble: «Майор Гром» был повсюду. Авторского комикса было очень мало — я могу только «Падение Ельцина» вспомнить из достойного. Я всем крайне советую прочитать «Джузеппе Бергмана» от Мило Манары, «Боуна», и я очень жду новую книгу Оли Лаврентьевой.

— Какие комиксы сам читаешь? Хочется ещё немного тайтлов и рекомендаций.

— Очень советую почитать:

«Хеллбой». Я думаю, лет через 150 Миньола встанет в один ряд с братьями Гримм и другими великими сказочниками, потому что «Хеллбой» — это слишком крутая мрачная сказка.

«Сага». Уже, конечно, бесит, что Брайан Вон так долго это всё делает, но комикс сверхстильный и крутой, несмотря ни на что.

Мило Манара — гений. Казалось бы, около порно, но во-первых, это очень красиво, а во-вторых, это всегда очень смешные и трогательные истории.

«Сказки Гамаюн». Вы вообще видели эту книжку? Непонятно, почему вы её ещё не купили.

«Сказки Гамаюн» — отличный пример переосмысления фольклора в поп-культуре
Визуал, знакомые персонажи и сюжет, которые захватят вас почти на 200 страниц.

«Люди Икс. Дом X / Силы X». Люди Икс снова стали крутыми и, кажется, надолго.

«Вор Теней». Я, когда читал, очень злился, что не я это всё придумал.

Родился, пока не умер. Этим и интересен

Понятно