22 октября в российский прокат вышел фильм «Дитя воды» (Gill) — полнометражная анимация южнокорейского режиссёра Ан Джэ-хуна, известного по «Шаманке» и «Дороге под названием жизнь». В основу картины лёг роман «Жабры» писательницы Ку Бёнмо, опубликованный в 2011 году. В 2024-м ленту представили на Международном фестивале в Анси, а теперь необычная история добралась до кинотеатров. Получилась красивая, но местами неровная экранизация, в которой фантастическая способность ребёнка становится поводом поговорить о жестокости, семейных отношениях и попытках найти место среди людей.
Маленькому Гону не слишком повезло с рождения. Его отец, оказавшийся в тяжёлом финансовом положении, решает покончить с собой и забрать сына на тот свет. Однако попытка утопиться оборачивается неожиданным образом: мальчик выживает, обзаведясь жабрами и способностью дышать под водой. Необычного ребёнка находят Канха и его дедушка, которые решают приютить бедолагу и скрыть его особенности от окружающих. Так возникает странная семья, где каждый по-своему пытается справиться с последствиями прошлого. Для Гона, чудом избежавшего смерти, начинается новая глава, но говорить о счастливом будущем пока рановато. Его историю зритель узнаёт много лет спустя глазами Хэрю — девушки, которую уже взрослый герой спасает, когда та падает с моста. Пытаясь разыскать молодого человека, она знакомится с Канхой, который проливает свет на тайны прошлого.
На первый взгляд завязка напоминает переосмысление сказок о русалках или даже «Человека-амфибию» Александра Беляева. Парнишка получает необычную физическую особенность, которая позволяет ему существовать в недоступной большинству людей среде, но одновременно превращает в изгоя. Казалось бы, дальше нас ждёт приключенческая история о поисках происхождения, знакомстве с другим миром и постепенном принятии собственной природы. Однако Ан Джэ-хун выбирает иное направление. Его интересуют не столько фантастические возможности Гона, сколько люди, с которыми мальчику приходится делить повседневную жизнь. Причём некоторые из них оказываются гораздо опаснее воды, едва не ставшей причиной его гибели.
Положение малыша с самого начала противоречиво. Канха и дедушка фактически спасают ребёнка, дают ему дом и возможность вырасти, но само присутствие необычного человека меняет привычный уклад семьи. Героя приходится скрывать от посторонних, оберегать от нежелательного внимания и постоянно учитывать особенности его организма. При этом забота далеко не всегда означает безусловное принятие. В отношениях возникают ревность, раздражение, чувство долга и желание распоряжаться чужой судьбой. Именно здесь история начинает приобретать более взрослые очертания. Обычно в сказках спасение ребёнка становится отправной точкой для его счастливого будущего, а добрые поступки обязательно вознаграждаются. В «Дитя воды» всё устроено сложнее. Люди способны одновременно испытывать привязанность и причинять боль, а атмосфера в семье не становится здоровой исключительно благодаря совместному проживанию. Более того, зависимость Гона от окружающих делает его особенно уязвимым. Он не может просто уйти и начать новую жизнь, поскольку практически ничего не знает о мире.
В этом смысле фантастическая особенность героя работает не как привычная суперспособность, а как метафора социального отчуждения. Мальчик действительно отличается от остальных, однако сама по себе возможность дышать под водой никому не причиняет вреда. Проблемы начинаются в тот момент, когда люди пытаются определить, каким должен быть ребёнок и насколько допустимо его отличие от привычной нормы. Страх перед неизвестным смешивается с любопытством, а желание защитить — со стремлением контролировать каждый шаг. Ан Джэ-хун не предлагает простого разделения на хороших и плохих персонажей, зато показывает, как легко забота превращается в ограничение свободы.
Отдельного внимания заслуживает вода, вокруг которой выстроена значительная часть визуальных и смысловых образов картины. Именно она становится причиной главной трагедии в жизни Гона и одновременно дарит ему будущее. На суше мальчику приходится приноравливаться к чужим правилам, скрывать жабры и постоянно помнить об опасности разоблачения. Под водой, напротив, его тело наконец оказывается приспособленным к окружающей среде. Возникает парадокс: пространство, которое большинство считает потенциально смертельным, для героя оказывается гораздо естественнее человеческого общества. При этом режиссёр не превращает стихию в однозначный символ свободы. Она по-прежнему связана с травматичными воспоминаниями и обстоятельствами, которые ребёнок не выбирал.
Название оригинального романа в этом контексте приобретает дополнительный смысл. Жабры позволяют дышать, но появляются в результате страшного события, которого вообще не должно было произойти. То, что спасло жизнь, одновременно становится физическим напоминанием о пережитой трагедии. Получается, что дар Гона можно рассматривать как своеобразный механизм приспособления к обстоятельствам.
Смелое решение Ан Джэ-хун принимает и при переносе первоисточника на экран. Ку Бёнмо писала о корейской провинции, а режиссёр разворачивает историю в Париже. Город, который обычно продают как открытку, здесь показан с изнанки: набережные Сены видят не туристы, а люди, которым не до прогулок. Это место одиночества, семейных конфликтов и болезненных воспоминаний. Пока одни приезжают сюда ради впечатлений, другие вынуждены разбираться с последствиями собственных решений и искать возможность продолжать жить.
Сильнее всего в картине работает визуальная составляющая. Ан Джэ-хун давно занимается рисованной анимацией, а название его собственной студии — Meditation With a Pencil — точно характеризует художественный подход постановщика. Вместо стремительного монтажа, сложных компьютерных эффектов и непрерывного движения он делает ставку на технику изображения, фактуру и цвет. Городские пространства выглядят сдержанно, а подводные эпизоды позволяют художникам экспериментировать со светом, отражениями и пластикой человеческого тела. Особенно зрелищно смотрится сам Гон, чья необычная природа проявляется не только в жабрах, но и в противопоставлении двух сред. На суше мальчик кажется чужим, тогда как в родной стихии его движения и облик воспринимаются гораздо естественнее.
При этом мультфильм нельзя назвать технически безупречной работой. Отдельные сцены отличаются продуманной композицией и вниманием к деталям, но другие выглядят заметно проще, а переходы между эпизодами не всегда оказываются плавными. Сдержанная анимация сама по себе не является недостатком: спокойный темп и минимализм вполне соответствуют камерной истории. Проблемы возникают, когда визуальная экономия начинает совпадать с драматургической. В такие моменты фильму не хватает живого движения и достаточно сильного эмоционального события, способного удержать внимание. В результате отдельные кадры хочется рассматривать как самостоятельные иллюстрации, но в динамике они не всегда производят столь же убедительное впечатление.
Неоднозначно устроено и само повествование. Ан Джэ-хун регулярно обращается к воспоминаниям, раскрывая обстоятельства знакомства персонажей, их прошлые поступки и причины нынешних конфликтов. Подобная структура позволяет показать, что отношения между Гоном и его близкими складывались годами и не могут быть объяснены одним событием. Однако постоянные возвращения в прошлое заметно усложняют восприятие истории. Вместо последовательного развития центрального конфликта зритель получает несколько временных линий, между которыми приходится устанавливать связи. В литературе подобный приём помогает глубже погрузиться во внутренний мир героев, но полнометражной анимации требуется особенно аккуратная организация материала. Здесь она удаётся далеко не всегда.
Возникает и закономерный вопрос о жанре. Внешне «Дитя воды» напоминает сказку о необычном ребёнке, который пытается найти своё место в мире, однако содержание гораздо ближе к тяжёлой семейной драме. Ан Джэ-хун явно не собирается развлекать зрителей историей о мальчике-амфибии, но временами словно не может определиться, насколько далеко готов зайти в изображении конфликтов.
Сказочная условность соседствует с реалистичной жестокостью, а медитативные эпизоды — с резкими эмоциональными поворотами. Такое сочетание могло бы стать главным достоинством фильма, если бы его составляющие лучше взаимодействовали друг с другом. Впрочем, сама попытка соединить фантастику с разговором о неблагополучной семье заслуживает внимания. В популярной анимации необычная внешность героя часто становится препятствием, которое необходимо преодолеть, чтобы добиться признания окружающих. «Дитя воды» предлагает посмотреть на проблему с другой стороны. Гон не обязан избавляться от жабр, становиться похожим на остальных или доказывать собственную полезность. Его главная трудность заключается не в особенностях организма, а в том, что близкие не всегда способны отделить любовь от страха, ответственности и желания контролировать чужую жизнь.
В итоге получилась необычная и визуально выразительная экранизация, которой не всегда хватает драматургической собранности. Ан Джэ-хун умеет создавать атмосферу и находить запоминающиеся образы, но перегружает историю воспоминаниями и не уделяет достаточно внимания отдельным отношениям между персонажами. И всё же за недостатками адаптации скрывается важная мысль. Гон получает возможность дышать там, где обычный человек неизбежно погибнет, но это совершенно не помогает ему разобраться с окружающими. Более того, под водой мальчик временами оказывается защищённее, чем в собственном доме. Ан Джэ-хун не предлагает простого решения семейных проблем и не превращает фантастическую особенность героя в универсальный способ справиться с одиночеством. Возможно, именно поэтому лента оставляет после себя довольно грустное впечатление: научиться выживать в опасной среде иногда оказывается гораздо проще, чем почувствовать себя своим среди людей.
Маша Медведева
