Фабрика слёз: к 30-летию «Бартона Финка» — одной из лучших картин братьев Коэн

Тимур Алиев

21 августа 1991 года в широкий американский прокат вышел сюрреалистический триллер братьев Коэн «Бартон Финк» — история о драматурге, который пытается написать свой первый сценарий для голливудской киностудии. Разбираемся, как родилась идея о бесконечных муках творца и почему, несмотря на давность лет, фильм братьев Коэн не теряет актуальности.

Бартон Финк в исполнении Джона Туртурро (актёра заприметил Джоэл Коэн на курсах актёрского мастерства в Йельском университете) с первых минут фильма походит на дядю Евгения Онегина из поэмы Пушкина. Нет, серьёзно, об этом драматурге так и хочется написать «мой Бартон самых честных правил». Он талантлив, скромен, ему чуждо честолюбие и корыстные мотивы. Отчасти походящий на Генри Спенсера из полнометражного дебюта Дэвида Линча «Голова-ластик» (даром что оба фильма — оды сюрреализму), Финк принимает предложение от голливудской кинокомпании написать сценарий к фильму о рестлинге.

Тема, в которой он совершенно ничего не понимает, не отталкивает Бартона от заключения контракта. Склейка, другая, третья — и вот немногословный драматург уже пожимает руку генеральному продюсеру Джеку Липнику, оказавшись в его кабинете, который напоминает ни много ни мало тронный зал. События происходят в 1941-м: через океан от Америки разворачивается Вторая мировая война, но в Голливуде пышным цветом блистает Золотой век. Доминирование киностудий, баснословные гонорары звёздам первой величины и остальные присущие эпохе детали.

Во вселенной братьев Коэн Финку обещают $1000 в неделю. Довольно необычная ставка и формат сотрудничества, учитывая, что в реальности сценаристам 1940-х или платили аванс, или выплачивали зарплату как штатным авторам, прикрепленным к той или иной студии. Вероятно, таким образом режиссёры хотели подчеркнуть пропасть, разделяющую творцов, которые трудятся за закрытыми дверями (в случае Финка — в номере дешёвого отеля), и голливудских звезд, воплощающих написанное в кадре и на экране.

Кадр из фильма / Circle Films

Забавно, что «Бартон Финк» — результат промежуточной работы братьев, изначально не запланированная история. Коэны корпели над сценарием картины «Перёкресток Миллера» (криминальная драма с Гэбриелом Бирном в главной роли; кстати, там же дебютировал у братьев и Туртурро, сыграв Берни Бёрнбаума — важного персонажа второго плана) около четырёх месяцев. Потом застряли, пребывая в творческом кризисе, поскольку не понимали, куда вести историю дальше. Чтобы переключиться, братья, взяв в оборот полюбившихся актёров — Джона Туртурро, Джона Гудмена, Джона Полито и Стива Бушеми — написали под них сценарий «Бартона Финка», причём сделали это всего за три недели!

Как и главный герой фильма, Джоэл и Итан для работы над сценарием переехали в Лос-Анджелес. Можно сказать, что написание сюжета «Бартона Финка» было для братьев своеобразной литературной терапией; после неё история «Перекрёстка Миллера», по словам Коэнов, шла как по маслу и была закончена даже раньше срока, который они себе поставили. К слову, оба фильма — и «Перекрёсток», и «Бартон» — провалились в прокате. Однако история сценариста, столкнувшегося с творческим кризисом (опять же, равно как и братья в реальности), снискала любовь критиков в Каннах (Золотая пальмовая ветвь, а также призы за режиссуру и лучшую мужскую роль) и киноакадемиков (три номинации на «Оскар»).

Как типовые форматы «кино о кино» «Бартон Финк» представляет собой летопись сценаристов о подводных камнях и тёмной стороне профессии. Перед нами терзания и злоключения, с которыми сталкивается главный герой — от вечного шума по соседству и отклеивающихся в номере обоев до пресловутого «страха белого листа» и диктата продюсеров. Братья Коэн на самом деле проводят мостик к состоянию «здесь и сейчас», обращая внимание на реальное положение авторов в индустрии, их условия труда и взаимоотношение с коллегами. Немаловажным в фильме оказывается поиск точек пересечения культурной интеллигенции (героя Туртурро) и «человека из народа» (персонажа Гудмана). Эта парочка, руководствуясь известному из школьной программы закону физики, притягиваются как две противоположности, не имеющие на первый взгляд ничего общего между собой.

Кадр из фильма / Circle Films

Интересно, что в основе образов персонажей реальные прототипы. Хотя в интервью, которые раздавали режиссёры после премьеры, информация разнится — братья то упоминали отдельных личностей, то опровергали подобные догадки. Тем не менее, сам Бартон Финк во многом походит на голливудского сценариста Клиффорда Одетса. Будучи социалистом, членом Коммунистической партии США и выходцем из семьи евреев-иммигрантов, Клиффорд писал пьесы для Бродвея, в которых препарировал учение марксизма-ленинизма. Одной из фирменных «фишек» пьес Одетса были метафорические диалоги с простыми людьми из народа. Согласитесь, предостаточно параллелей с художественным образом Бартона Финка.

Взаимоотношения Финка с Уильямом Мэйхью — известным во вселенной фильма писателем, который уже снискал славу Голливуда — немаловажная составляющая картины. Статная фигура сценариста в классической «тройке» — синоним успеха, прообраз, на который Бартон, вполне вероятно, хотел бы походить. Сейчас, в начале пути, он преисполнен страхами и неуверенностью в себе. В Лос-Анджелесе, новом для него городе, у него ни друзей, ни знакомых — отсюда и шок при случайной встрече в туалете с одним из главных романистов того времени.

Какого же удивление Бартона, когда он узнает, что былая стать Мэйхью — всего лишь ширма фальшивого образа. Герой, коим его видел Финк вчера, сегодня в алкогольном опьянении кричит нечто несуразное, обращаясь к своей любовнице Одри (по совместительству секретарю). В интервью братья Коэн рассказали, что списали этого персонажа с американского прозаика Уильяма Фолкнера — одно время он, как и герой Мэйхью, работал над сценарием киноленты про борьбу и, по слухам, страдал от злоупотребления алкоголем.

Кадр из фильма / Circle Films

Как тут не вспомнить «Манк» Дэвида Финчера по сценарию его отца, журналиста Джека Финчера, который тоже в некотором роде изобличает муки творца и демонстрирует устройство голливудской индустрии в 1940-е. Впрочем, форма, в которой работали братья Коэн, все-таки преисполнена сюрреализмом, словно режиссёры прошли мастер-класс у Дэвида Линча. Помимо реальных прототипов, «Бартон Финк» наполнен и аллюзиями на литературные произведения, и отсылками на прошлые ленты братьев, и религиозными подтекстами. Наиболее ярким образом, который мучил умы кинокритиков начала 90-х, стала злосчастная картина женщины на пляже: на эту девушку смотрел Бартон в своем номере, а в финальном эпизоде ленты Коэны повторили сцену в реальности. В многочисленных беседах с журналистами братья отвечали, что не пытались вложить в эту картину никакого межстрочного смысла. Наглядная история о том, что иногда банан просто банан (в данном случае — просто эстетика).

Сегодня «Бартон Финк» остается актуальным киновысказыванием. И это ничуть не удивляет, ведь люди творчества — и в 1991-м, и в 2021-м — переживают одно и то же. Да и Голливуд не то чтобы кардинально изменился. Разве что в гонорарах сценаристов прибавилось несколько нулей. Плюс пара десятков скептиков, способных складывать слова в предложения, каждый год пишет «разгромные» статьи о смерти кино как искусства. Нетрудно представить себе образ Финка, человека несомненно творческого и ранимого (в последней беседе с продюсером он с трудом сдерживает эмоции, слыша его негативное резюме по поводу лучшей, по мнению Бартона, рукописи в его жизни), в сегодняшнем офисе российского или международного продакшна при схожих обстоятельствах.

Как тогда, так и сейчас большие боссы диктуют авторам условия и формат сотрудничества, а после вынуждают согласовывать каждый последующий драфт истории, от которой в конечном счете остается минимум творческого «Я» и максимум коммерции. Такова реальность, которую оставили в истории братья Коэн. «Этим сумасшедшим домом заведуют конкретные сумасшедшие, а не кто угодно с улицы», — продекламирует генеральный продюсер в финале. Кажется, это наиболее точный вердикт индустрии, который только можно придумать.

Кинокритик по зову души, магистр психологии по диплому. Любимое кино — из Румынии и Ирана. Любимый графический роман — «Песочный человек» Нила Геймана.

Понятно